МОСКВА, 15 июл -. Двести лет назад российский император Николай I принял решение учредить в составе своей канцелярии новую структуру по обеспечению безопасности государства с функцией контрразведки, рассказал историк спецслужб, эксперт Национального центра исторической памяти при президенте РФ, почетный сотрудник контрразведки Олег Матвеев.
«Пятнадцатого июля (3 июля по старому стилю) 1826 года Особенная канцелярия Министерства внутренних дел Российской империи, занимавшаяся политическим сыском и надзором за общественной жизнью, Высочайшим указом была преобразована в самостоятельное учреждение на правах министерства под названием Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии (отделения императорской канцелярии приравнивались к министерствам), ставшее в правление Николая I и Александра II (с 1826 по 1880 годы) высшим органом политической полиции в стране», — сказал Матвеев.
Идею организации в Российской империи «высшей полиции», по аналогии с французской тайной полицией, созданной известным наполеоновским министром внутренних дел Жозефом Фуше, привез из Парижа Александр Бенкендорф, где в 1807-1808 годах он состоял при русском посольстве, добывая разведывательную информацию для российского императора. Однако эта инициатива у Александра I поддержки не нашла, отметил Матвеев.
«Зато она сразу нашла одобрение уже у нового царя. Взошедший на престол Николай I, находясь под тяжелым впечатлением от восстания офицерской элиты на Сенатской площади 26 декабря (14 декабря по старом стилю) 1825 года, с благосклонностью воспринял предложение своего генерал-адъютанта и утвердил поданную ему еще в апреле 1826 года записку Бенкендорфа», — сказал Матвеев.
В записке обосновывалась необходимость создания новой структуры и описывались основные принципы ее организации.
Как следует из записки, особое внимание в ней уделяется важности подбора руководителя (главноначальствующего) нового государственного органа, и решение Николая I назначить на эту роль своего генерал-адъютанта как самого доверенного лица было вполне логичным, отметил Матвеев. «К тому же Бенкендорф всего полгода назад доказал свою верность царю в декабре 1825 года, став одним из тех сознательных командиров, которые подавляли восстание декабристов. И новый император этот поступок оценил», — сказал историк.
«Необходимо отметить, что Третье отделение создавалось вовсе не на пустом месте», — отметил Матвеев. Различные учреждения для розыска и ведения следствия по преступлениям против государства существовали в России и ранее. «В грубом приближении, таковыми были: Преображенский приказ и Тайная канцелярия при Петре I и Екатерине I; Канцелярия тайных розыскных дел при Анне Иоанновне и Елизавете Петровне; Тайная экспедиция при Екатерине II и Павле I», — перечислил Матвеев. А в годы правления Александра I в структуре Министерства полиции, а потом Министерства внутренних дел функционировала Особенная канцелярия, которую Николай I и преобразовал в Третье отделение своей личной канцелярии, добавил историк.
Тем не менее новое государственное учреждение кардинально отличалось от своих предшественников.
«Помимо традиционного ведения розыска и дознания по делам о государственных преступлениях, оно, говоря современным языком, функционировало как специальная служба, занимавшаяся сбором, систематизацией и анализом информации о негативных политических, экономических и социальных явлениях в стране», — пояснил Матвеев. Полученные данные регулярно передавались на доклад главе государства, что способствовало своевременному выявлению потенциальных угроз внутреннему спокойствию державы и принятию превентивных мер, добавил он.
Штат нового отделения состоял всего из 16 чиновников, в распоряжение которых было передано здание в Санкт-Петербурге на набережной Мойки, дом 56, которое к настоящему времени не сохранилось. Чуть позже, 28 апреля (10 мая по старому стилю) 1827 года российский император утвердил Положение о Корпусе жандармов (позднее переименованного в Отдельный корпус жандармов), ставшего исполнительным органом Третьего отделения.
Изначально в структуре Третьего отделения были образованы четыре так называемые экспедиции, каждая со своими задачами.
«Первая ведала «предметами высшей полиции и сведениями о лицах, состоящих под полицейским надзором», — сказал Матвеев. Под «предметами высшей полиции» подразумевались дела, имевшие «особо важное значение», к числу которых относились прежде всего преступления против императора; выявление тайных обществ и заговоров; составление для императора обзоров резонансных событий в стране; наблюдение за «состоянием умов», общественным и революционным движением и их деятелями; наблюдение за культурой, литературой, наукой; организация политического сыска и следствия; надзор за состоянием мест заключения, где отбывали наказание государственные преступники (таковых в России тогда было пять).
Кроме того, эта экспедиция ведала сбором сведений о злоупотреблениях (коррупции) высших и местных государственных чиновников, итогов дворянских выборов, рекрутских наборов, а также собирала информацию из иностранных посольств и от находящихся в стране иностранцев об отношении к России со стороны других государств.
«Дальнейшие события в истории нашей страны показали, что эти, подчас весьма деликатные функции в работе спецслужб, жизненно необходимы для государства, независимо от существующего в нем общественно-политического строя», — подчеркнул Матвеев. По его словам, поэтому даже через столетие, уже в советское время, большинство из вышеперечисленных функций, в том числе в части касающейся «состояния умов», продолжили осуществлять сначала Секретно-политический отдел (потом управление) ВЧК-ОГПУ-НКВД, а затем и всем известное 5-е управление КГБ СССР.
Вторая экспедиция Третьего отделения собирала информацию по раскольникам и сектантам, фальшивомонетчикам, уголовным убийствам. Однако сам розыск и дальнейшее производство дел по уголовным преступлениям оставались за Министерствам внутренних дел, а по фальшивомонетчикам – за Министерством финансов, отметил Матвеев.
«Третья экспедиция занималась наблюдением за проживающими в России иностранцами, контролем за их въездом и выездом, также высылкой из страны неблагонадежных и подозрительных людей, то есть фактически, в нынешнем понимании, выполняла функции контрразведки», — сказал Матвеев. Это были совершенно новые задачи в деятельности государственного учреждения Российской империи, появление которых дает веские основания считать 15 июля 1826 года днем создания отечественной контрразведывательной службы, подчеркнул историк.
Четвертая экспедиция, в современном понятии, выполняла информационно-аналитические функции: собирала информацию о всех важных событиях в стране — например, народных волнениях в городах и на селе, прогнозах на урожай, снабжении населения продовольствием, о ходе торговли, инцидентах на границах Российской империи и т.п. Во время военных действий сюда же поступали донесения из действующей армии. Помимо этого, экспедиция руководила борьбой с контрабандой, проводила сбор материалов о злоупотреблениях местных администраций, о происшествиях (пожарах, наводнениях и других стихийных бедствиях, резонансных уголовных преступлениях и т. д.). Она же занималась надзором за периодической печатью (с 1842 года эта функция отошла к специально созданной для этого 5-й экспедиции), добавил Матвеев.
Отдельно Олег Матвеев рассказал о личности руководителя Третьего отделения Александра Бенкендорфа.
Как писал Бенкендрорф в своих мемуарах, Николай I избрал его «для образования высшей полиции, которая бы покровительствовала утесненным и наблюдала за злоумышлениями и людьми, к ним склонными».
«Никогда не думая готовиться к этому роду службы, я имел о нем лишь самое поверхностное понятие, но благородные и благодетельные побуждения, давшие повод к этому учреждению, и желание быть полезным новому нашему государю не позволили мне уклониться от принятия образованной им должности, к которой призывало меня высокое его доверие», — процитировал Бенкендорфа Матвеев.
В советской историографии, литературе и искусстве фигура Александра Христофоровича Бенкендорфа в течение нескольких десятилетий была представлена исключительно в негативном свете, в амплуа антагониста и злого гения, олицетворяющего собой репрессивный аппарат самодержавия, преследующего «лучших свободомыслящих людей России», таких как Пушкин и Герцен, отметил Матвеев. Бенкендорф изображался как воплощение многих отрицательных человеческих качеств, как символ цензуры и подавления государством «прогрессивных личностей», добавил историк.
«Между тем, якобы гонимый Бенкендорфом великий русский поэт Александр Пушкин в своем письме близкому другу, писателю Петру Вяземскому так отзывался о своем «гонителе»: «Но так как в сущности это честный и достойный человек, слишком беспечный для того, чтобы быть злопамятным, и слишком благородный, чтобы стараться повредить тебе, не допускай в себе враждебных чувств и постарайся поговорить с ним откровенно», — рассказал Матвеев.
По его словам, только в последние годы, благодаря открытым архивам и мемуарам современников, свободные от советской цензуры и установок Идеологического отдела ЦК КПСС, отечественные исследователи смогли объективно оценить роль личности Бенкендорфа в российской истории и представить его общественности таким, каким он был на самом деле. «Бенкендорф был боевым генералом, героем Отечественной войны 1812 года, Георгиевским кавалером, освободителем Голландии от наполеоновского господства, членом Государственного совета и Комитета министров, и наконец, главноначальствующим Третьего отделения, борцом со взяточничеством чиновников и казнокрадством в государстве», — перечислил Матвеев.
Глава Третьего отделения хорошо знал все внутренние проблемы страны и в своем первом же отчете, представленном императору, ярко и эмоционально охарактеризовал пороки российского служилого сословия того времени, сказал Матвеев. «Чиновники – это сословие, пожалуй, является наиболее развращенным морально. Среди них редко встречаются порядочные люди. Хищения, подлоги, превратное толкование законов – вот их ремесло. К несчастью, они-то и правят, и не только отдельные, наиболее крупные из них, но, в сущности, все, так как им всем известны все тонкости бюрократической системы. Они боятся введения правосудия, точных законов и искоренения хищений; они ненавидят тех, кто преследует взяточничество, и бегут их, как сова от солнца», — процитировал историк слова Бенкендорфа.
Матвеев рассказал, как Бенкендорф оценивал собственную работу во главе Третьего отделения. «Я был вполне счастлив, имея возможность делать добро, оказывать услуги многим людям, вскрывать много злоупотреблений и, особенно, предотвращать много несчастий», — писал Бенкендорф в своих мемуарах.
Однако Бенкендорфа следует рассматривать в большей степени как фигуру политического руководителя ведомства, вхожего к главе государства и имеющего право личного доклада, отметил Матвеев.
«Де-факто главой тайной полиции России, образно говоря, главным контрразведчиком страны, в должности управляющего Третьим отделением с 1826 по 1831 год выступал действительный статский советник Максим Яковлевич фон Фок», — сказал историк. По современным понятиям, фон Фока можно сравнить с исполнительным директором государственной организации, который работал под непосредственным руководством генерального директора Бенкендорфа, пояснил Матвеев.
Будущий управляющий Третьим отделением, по происхождению швед Магнус Готфрид фон Фок родился 1 апреля 1782 года в Ревеле (ныне Таллин) в семье полковника Якова фон Фока. «Как и его отец, он определился на военную службу и начал ее в лейб-гвардии Конном полку вице-вахмистром, а вскоре дослужился до ротмистра. Однако состояние здоровья вынудило его уйти в отставку и начать гражданскую службу, на которой он достаточны быстро преуспел», — рассказал Матвеев. За два года службы в Москве «ревизором по особым поручениям» по линии Министерства коммерции фон Фок «удостоился получить в знак Монаршего благоволения два алмазных перстня», отметил историк.
В 1811 году фон Фок перешел в Министерство полиции, став помощником правителя Особенной канцелярии. А уже в марте 1813 года был назначен правителем этой канцелярии, где начал постигать искусство политического сыска. В 1819 году, после упразднения Министерства полиции, фон Фок вместе с Особенной канцелярией в качестве ее руководителя перешел во вновь образованное Министерство внутренних дел. «После создания Третьего отделения фон Фок перешел туда вместе с опытным аппаратом своей канцелярии и стал фактически руководить, выражаясь на современном сленге, всей оперативно-разыскной работой», — сказал Матвеев.
Одной из важнейших функций Третьего отделения стал надзор за аппаратом государственных чиновников как в центре, так и в регионах. По словам Матвеева, по этому поводу фон Фок писал своему шефу Бенкендорфу: «Бюрократия, говорят, это гложущий червь, которого следует уничтожить огнем или железом; в противном случае невозможны ни личная безопасность, ни осуществление самых благих и хорошо обдуманных намерений, которые, конечно, противны интересам этой гидры, более опасной, чем сказочная гидра».
Вместе с тем, фон Фок прекрасно понимал, что из-за своей многочисленности коррумпированная бюрократия в России практически неистребима, добавил Матвеев. «Подавить происки бюрократии – намерение благотворное: но ведь чем дальше продвигаешься вперед, тем больше встречаешь виновных, так что, вследствие одной уж многочисленности их, они останутся безнаказанными» – так, по словам Матвеева, писал главный борец с чиновничьим произволом тех лет. Самого фон Фока всегда отличало исключительное бескорыстие — он существовал только на свое жалование и был, как говорили про него современники, «сколько беден, столько же и честен», подчеркнул Матвеев.
Имея слабое здоровье Максим фон Фок прожил недолгую жизнь и скончался в 49 лет 4 сентября 1831 года. Его могила на Смоленском лютеранском кладбище Санкт-Петербурга считается утраченной.
«Гонимый» Третьим отделением, согласно советской историографии, Пушкин, узнав о смерти фон Фока, записал в своем дневнике: «На днях скончался в Пб Фон-Фок, начальник 3-го отделения Государевой канцелярии (тайной полиции), человек добрый, честный, твердый. Смерть его есть бедствие общественное», — сказал Матвеев. Согласно запискам того же Пушкина, царь Николай I отреагировал на смерть фон Фока словами: «Я потерял Фока; я могу только оплакивать его и жаловаться на то, что не смог полюбить его», отметил историк. А широко известный среди современников писатель, редактор и издатель Николай Греч так отзывался о фон Фоке: «Он был человек умный, благородный, нежный душой, образованный, в службе честный и справедливый… Бенкендорф был одолжен ему своею репутацией ума и знания дела».
По словам Матвеева, эпитет «нежный душой» применительно к фигуре управляющего тайной полицией Российской империи в эпоху правления Николая I, который в марксистско-ленинской историографии и публицистике получил прозвища «Жандарм Европы» и «Николай Кровавый», несет в себе глубокий смысл и говорит о многом.
После смерти фон Фока на его должности в Третьем отделении побывали не менее достойные люди, отметил Матвеев. Сначала этот пост занимал действительный статский советник, статс-секретарь Его Величества Александр Николаевич Мордвинов, управлявший ведомством ближайшие восемь лет (1831-1839). А его преемником на долгих семнадцать лет стал генерал-майор Леонтий Васильевич Дубельт (1839-1856). Затем, вплоть до упразднения Третьего отделения в 1880 году с передачей дел в образованный при Министерстве внутренних дел Департамент государственной полиции, во главе его были и другие известные исторические фигуры, такие как Петр Шувалов, Николай Мезенцов и другие.
В дальнейшем функция контрразведки появилась в структуре военного ведомства России и до самой революции 1917 года она существовала параллельно и в Главном штабе Русской армии, и в Департаменте полиции МВД Российской империи. Так, 3 февраля 1903 года (21 января по старому стилю) Николай II негласно учредил при Главном штабе Русской армии особый орган, которому предстояло занимался розыском иностранных шпионов и изменников. Для конспирации его назвали Разведочным отделением.
Через восемь лет, 8 июня 1911 года, военный министр Владимир Сухомлинов подписал «Положение о контрразведывательных отделениях», создаваемых при штабах военных округов. Тем самым открывалась новая страница в истории отечественной контрразведки, отметил Матвеев. К небольшому оперативному подразделению Генштаба, существовавшему с 1903 года в Петербурге, добавилось одиннадцать отделений при штабах военных округов, а в отделе генерал-квартирмейстера Генерального штаба начинает действовать при Особом делопроизводстве «центральный регистрационный орган», в котором сосредоточивались материалы по вопросам борьбы с военным шпионажем.
После февральской и октябрьской революции 1917 года пришедшие к власти новые политические силы стремились уничтожить все, что напоминало о Департаменте полиции, Охранном отделении и Отдельном корпусе жандармов. «А в апреле 1917 года также были расформированы все контрразведывательные органы русской армии как на фронте, так и в тылу», — сказал Матвеев.
Как самостоятельный вид деятельности отечественных спецслужб контрразведка возродилась только в 1922 году, подчеркнул историк. Коллегия Государственного политического управления при НКВД РСФСР (ГПУ) 6 мая приняла решение сформировать централизованное головное в системе органов государственной безопасности подразделение контрразведки – Контрразведывательный отдел (КРО) в составе Секретно-оперативного управления (СОУ) ГПУ.
Так что, несмотря на официальное категорическое отрицание советскими спецслужбами преемственности опыта и кадров своих дореволюционных предшественников, их ключевые функции, успешно интегрировались в новую историческую эпоху, добавил историк. «Это позволяет нам говорить о сохранении базовых концептуальных основ и методов работы спецслужбы в даже условиях глобальной трансформации политической системы государства», — сказал Матвеев.
Источник: РИА