Александр Зуев: Россия финансово поддерживает ООН в борьбе с терроризмом

– Как Организация Объединенных Наций в настоящее время оценивает уровень террористических угроз в мире, в том числе в Африке?

– В целом глобальный террористический ландшафт сейчас претерпевает очень серьезные изменения. Этому есть несколько ключевых причин. Во-первых, география угроз постоянно меняется. Традиционно основными регионами активности террористических группировок, связанных с ИГИЛ* и «Аль-Каидой»* (запрещены в РФ – ред.), были Ближний Восток, тогда как в Восточной Африке, в частности в Сомали, продолжает активно действовать «Аш-Шабааб»* (запрещена в РФ – ред.). Сегодня, однако, ситуация изменилась. Крупные террористические группировки по-прежнему активны в Южной и Центральной Азии, однако ситуация в Западной Африке и Сахеле вызывает серьезную обеспокоенность у Организации Объединенных Наций. Более 50% всех погибших в результате террористических атак по всему миру в прошлом году пришлось на этот регион. Связанные с ИГИЛ* и «Аль-Каидой»* группировки значительно расширили свое присутствие и активность в Западной Африке и Сахеле. Помимо этих географических сдвигов, появились новые технологические вызовы. Сегодня террористы используют не только традиционный интернет, но и все чаще применяют искусственный интеллект и новые технологии.

– Какие меры предпринимает Организация Объединенных Наций для предотвращения терроризма и борьбы с ним?

– Основная ответственность за предотвращение террористических атак и борьбу с терроризмом лежит на самих государствах-членах. Контртеррористическое управление ООН реализует масштабные программы, направленные на укрепление национального потенциала. Мы проводим специализированную подготовку для сотрудников разведывательных и правоохранительных органов, а также специалистов в области борьбы с терроризмом, содействуем распространению передового опыта и разрабатываем технические руководства, в том числе в сотрудничестве с Российской Федерацией. В настоящее время мы завершаем подготовку методического руководства. Проект был реализован при финансовой и организационной поддержке России, тогда как ООН оказала техническое содействие. Руководство освещает не только борьбу с терроризмом, но также и предотвращение и противодействие насильственному экстремизму, включая радикализацию и подстрекательство к насилию, когда они способствуют созданию условий для терроризма. Такой подход помогает выявлять угрозы на самом раннем этапе.

В настоящее время наше управление реализует 17 глобальных программ по всему миру. Эти программы адаптированы к потребностям конкретных регионов. Некоторые из них специально разработаны с учетом потребностей стран Африки и Центральной Азии, тогда как другие сосредоточены на Южной и Юго-Восточной Азии. Сегодня террористы обладают высоким уровнем подготовки. Кроме того, радикализация не обязательно связана с религиозным образованием. Существует ошибочное представление о том, что экстремизм связан только с одной религией. Экстремисты существуют в рамках всех религиозных традиций. Поэтому ООН помогает государствам разрабатывать методы стратегических коммуникаций – эффективные методы информирования и профилактики, направленные на противодействие таким разрушительным идеологиям.

– Как ООН оценивает текущую ситуацию в сирийских лагерях, учитывая, что там содержались сторонники террористических организаций? Сотрудничает ли ООН по этому вопросу с местными властями?

– Да, это огромная проблема. ИГИЛ* утратило территории, которые оно ранее контролировало, в результате военных операций, проведенных международными силами. Его боевики либо погибли, либо остаются под стражей, либо на свободе. Крупнейшим и наиболее известным из таких лагерей был лагерь Аль-Холь на северо-востоке Сирии, где содержались десятки тысяч человек, большинство из которых составляли женщины и дети, и который впоследствии был закрыт.

ООН тесно сотрудничает с правительствами Ирака и Сирии. В сентябре прошлого года совместно с президентом Ирака я открыл в Нью-Йорке специальную конференцию высокого уровня, посвященную репатриации лиц из лагеря Аль-Холь, прилегающих лагерей и других мест содержания под стражей. Большинство из них не были боевиками, однако среди содержащихся были лица, связанные с ИГИЛ* и его сторонники. Большинство составляли женщины и дети из более чем 80 стран, которые до сих пор не были репатриированы. Ситуация остаётся крайне сложной.

Контртеррористическое управление ООН взаимодействует не только с властями Ирака, но и со странами происхождения этих людей, включая государства Центральной Азии. Однако репатриация, уголовное преследование, реабилитация и реинтеграция остаются ответственностью суверенных государств, а не ООН. Более 2 000 человек, включая женщин, детей и в некоторых случаях бывших боевиков террористических организаций были репатриированы в Центральную Азию. Они не только были репатриированы, но и прошли социальную реинтеграцию. В случае женщин и детей многие не совершали никаких преступлений и, следовательно, не имеют оснований для уголовного преследования.

С боевиками ситуация иная. Некоторые из них были привлечены к уголовной ответственности и заключены в тюрьмы, что является одной из причин, по которой многие не хотят возвращаться.

– Не могли бы вы подробнее рассказать о стратегическом значении Центральной Азии и о том, что делает ООН для поддержки региона, в частности в сфере борьбы с терроризмом?

– Хотел бы отметить, что я в течение восьми лет жил и работал в Центральной Азии в качестве представителя ООН, поэтому я очень хорошо знаю этот регион. Центральная Азия на протяжении долгого времени сталкивается с угрозами со стороны террористических группировок. Хотя значительная часть этих угроз связана с длительной нестабильностью в соседнем Афганистане, было бы неверно связывать все угрозы исключительно с событиями в этой стране. Различные террористические группировки действуют в приграничных районах и перемещаются через границы. ООН активно помогает правительствам стран региона укреплять потенциал в области управления границами. Мы реализуем программу, которая оказывает поддержку государствам-членам в предотвращении пересечения границ террористами, выдающими себя за обычных пассажиров авиарейсов. В настоящее время мы изучаем возможность распространения аналогичных механизмов на морской транспорт.

– Не могли бы вы подробнее рассказать о сотрудничестве ООН с Российской Федерацией в сфере борьбы с терроризмом?

– Считаю, что наше сотрудничество развивается весьма успешно. Российская Федерация на протяжении многих лет является партнером нашего Управления и оказывает стабильную политическую и финансовую поддержку нашей работе. Особенно хотел бы отметить, что Россия входит в десятку крупнейших доноров Контртеррористического управления ООН.

Наша деятельность финансируется не только из регулярного бюджета ООН, но и за счет добровольных внебюджетных взносов государств-членов. Эти ресурсы позволяют нам реализовывать программы по всему миру, в том числе в Центральной Азии, где российские взносы поддерживают ряд направлений деятельности. Российские взносы направляются на поддержку проектов, нацеленных на раннее выявление и мониторинг террористических рисков, а также на защиту критически важной инфраструктуры, включая крупные промышленные объекты и нефтегазовые трубопроводы. Помимо финансовой поддержки, Россия также оказывает помощь в неденежной форме, в частности, российские эксперты вносят вклад в разработку методических материалов и проведении учебных мероприятий в различных странах.