Александр Шохин: пора определять условия для иностранного бизнеса в России

— Конечно, жаль, что мои прогнозы сбываются, потому что мы понимали, что 2026 год действительно будет непростым. В том числе потому, что жесткая денежно-кредитная политика 2025 года сказывается не сразу, а с лагом в три-шесть месяцев и даже более. И понятно, что те проблемы, с которыми бизнес столкнулся в 2025-м, в этом году по инерции будут продолжаться, а может, даже и усугубляться. В частности, это снижение инвестиционной активности, это цепочки падения спроса.

Кстати, сокращение спроса на валюту — это признак того, что спрос на импорт снижается, в том числе и из-за спада инвестиционного спроса. А там тоже две причины. С одной стороны, это результат импортозамещения, хотя, с другой стороны, любое импортозамещение предполагает импорт каких-то комплектующих, узлов, которые не производятся в стране. И даже при максимальной локализации все равно российскость продукции — это не 100 процентов, а определенная сумма баллов, которая позволяет нашим производителям участвовать в государственных и муниципальных закупках.

Все эти проблемы в 2026 году обострились, что привело и к сокращению темпов роста ВВП. Март с апрелем чуть выправили ситуацию, но тем не менее обновленный прогноз Минэкономразвития на 2026 год выглядит, мягко говоря, не столь оптимистично по сравнению даже с нижними границами прогноза, который делался в рамках бюджетного процесса, то есть в конце прошлого года. И наш тезис о том, что экономика достаточно охладилась, и пора ее разогревать, пока она не оказалась в переохлажденном состоянии, не только имеет право на существование, но получает дополнительные аргументы. Именно поэтому президент поручил правительству разработать дополнительные инструменты и механизмы поддержки деловой активности и экономического роста. Здесь очень важны не только конкретные инструменты восстановления бюджетного импульса, который сейчас ограничен и продолжает сокращаться. Очень важно, чтобы те механизмы поддержки, которые зарекомендовали себя, это и Фабрика проектного финансирования, и Фонд развития промышленности, региональные фонды развития промышленности и ряд других, востребованных бизнесом, по крайней мере, не сворачивали свою активность по сравнению с заложенными в бюджет цифрами.

Хотя мы понимаем, сейчас идет приоритизация расходов бюджета. Исходим из того, что это действительно попытка выстроить расходы таким образом, чтобы не отказываться не только от самых важных социальных расходов и расходов на национальную безопасность. Но и от тех, которые создают базу для решения широкого круга экономических и социальных проблем и позволят в будущем, когда появится больше возможностей, приступить к реализации других приоритетов, которые пока не попали в перечень первоочередных. Надо отдать должное, что по многим показателям, заложенным в национальные проекты или другие среднесрочные и долгосрочные документы, пока указания на возможность «сдвижки вправо» этих целей не поступало.

— Мы исходим из того, что сложившаяся макроэкономическая политика будет продолжена. Речь идет об очень аккуратной политике Центрального банка, который каждый свой шаг по снижению ключевой ставки сверяет с инфляционными ожиданиями, даже не со статистически наблюдаемой инфляцией, а именно с ожиданиями. Мы видим, что и сама инфляция не хочет «устаканиваться» на уровне четырех процентов и все-таки тяготеет больше к диапазону пять-шесть процентов.

И поэтому наши расчеты и надежды — на то, чтобы в этом году уже выйти на однозначную цифру ключевой ставки, то есть ниже десяти процентов, и тем самым возобновить инвестиционный аппетит, аппетит к рискам, не оправдывается. Потому что такие небольшие шажки по снижению ключевой ставки говорят о том, что дай бог, если к концу года ставка будет в районе 10-12 процентов. А это не дает возможности развиваться и фондовому рынку.

Сейчас много спекуляций, фейкньюс о том, что если ставку сильно снизить, то деньги хлынут на потребительский рынок, и инфляция опять будет подниматься, отсюда провокационные заявления о «замораживании сбережений» и так далее. На мой взгляд, если ключевая ставка будет снижаться, но при этом будут надежными инструменты фондового рынка, в том числе для граждан, а у населения до 70 триллионов рублей накоплений, то будет перераспределение сбережений — акции и облигации смогут вполне стать привлекательными.

— Для этого нужно обеспечить стабильность делового оборота и защитить права собственности. Мы видим, что в последние несколько лет миноритарные акционеры страдали от решений об отмене итогов приватизации публичных компаний, которые не только давно поменяли собственников, но и прошли через фильтр Московской биржи, которая тоже проверяет законность прав собственности.

Поэтому мы приветствуем тот факт, что Государственная дума в первом чтении приняла закон о сроках давности для пересмотра по сделкам приватизации, но нам предстоит еще достаточно серьезная работа в этом направлении. Потому что стабильность делового оборота, защищенность прав собственности — это один из способов обеспечить переток сбережений населения в инструменты фондового рынка, в акции предприятий. Это серьезный инвестиционный ресурс, длинные деньги в экономике, которых так не хватает.

— Правительство реализует программу обеления экономики, которая имеет простой критерий эффективности — увеличение налоговых поступлений. И мне кажется, что одна из задач сейчас заключается в том, чтобы «не пережать» систему обеления и сохранить стимулы для бизнеса, иначе многие либо уйдут в тень, либо закроются. Стало быть, самый простой способ стимулировать — это не перегнуть палку, не ужесточать налоговые и фискальные требования, чтобы в погоне за дополнительными бюджетными доходами не сократить налоговую базу. Это первое.

Второе — важно «расшивать» цепочки неплатежей, когда крупные компании и госкорпорации, мягко говоря, задерживают платежи поставщикам из сферы малого и среднего предпринимательства, пусть часто не от злой воли. Но тем не менее мы внимательно смотрим на закупочную политику государственных компаний и корпораций, чтобы не было изначально дискриминационных мер (таких, как запрет факторинга), чтобы вводилось электронное актирование выполненных работ, поставленной продукции.

Третье — это программы по росту производительности труда, по автоматизации и роботизации предприятий. И очень важно, чтобы здесь стимулы для инвестиций сохранялись — невозможно повысить производительность, если вы не модернизируете оборудование. Мы должны иметь в виду, что многие компании, столкнувшись с резким сокращением спроса, в том числе и экспортных возможностей, не могут повысить производительность, потому что сохраняют занятость. И то, что мы фиксируем рекордную безработицу в два процента, это во многом связано с тем, что компания держит занятость. Если у вас выпуск в два раза сокращается, а численность та же, то понятно, что с точки зрения производительности вы проваливаетесь. Но компания исходит из того, что, во-первых, если сейчас уволишь людей — завтра ты их не найдешь уже с той же квалификацией. Во-вторых, многие крупные компании — это крупнейшие моногорода, где сотни тысяч человек так или иначе привязаны к этому предприятию, и здесь социальная ответственность проявляется в полной мере.

Конечно, есть и механизмы ручного управления, меры точечной поддержки конкретных системообразующих компаний, которые перешли «красную черту» устойчивости. Это и отсрочки по уплате налогов в течение финансового года с последующей возможной рассрочкой, и реструктуризация кредитов. Здесь правительство и Центральный банк должны внимательно вместе с банками-кредиторами смотреть на возможности выхода на платежеспособность тех или иных компаний. Эти вопросы достаточно регулярно не только рассматриваются, но по ним принимаются решения. И это позволяет многим компаниям, находящимся в тяжелой ситуации, переживать худшие времена в надежде на лучшие. А лучшие времена в ряде случаев связаны с мировой конъюнктурой.

— У писателя Евгения Водолазкина в антиутопии «Оправдание Острова» описывается некий остров, на котором на протяжении столетий меняются режимы: монархия, диктатура, демократия. И каждый новый режим обещает светлое будущее вслед за темным прошлым. Поэтому обещать лучшие времена — это традиция, хотя, видимо, не только российская.

Но тем не менее мы исходим из того, что многие санкции и ограничения, связанные с украинским конфликтом, будут постепенно ослабляться в силу того, что конфликт когда-то должен закончиться. Важно закончить не только нынешнюю фазу конфликта, важно не допустить, чтобы он через несколько лет разгорелся снова. Поэтому сейчас, как и 50 с лишним лет назад, нужен аналог Хельсинских соглашений по признанию новых границ, потому что тех границ, которые тогда были зафиксированы, их уже нет в Восточной Европе, нет и Советского Союза. Очень важно не допустить перманентного состояния напряженности или того, что можно называть даже не холодной войной, а постоянно подогреваемой ситуацией, которая в любой момент может взорваться.

Но тем не менее мы верим в снятие геополитических ограничений, постепенное восстановление нормальных торговых отношений, роли международных правил игры, которые сейчас никто не соблюдает. Ведь не только санкции, но и торговые войны на протяжении последних лет подрывали мировую торговлю и технологическое сотрудничество.

Поэтому нужно уже сейчас определять условия даже не возвращения ушедших иностранных компаний, а присутствия иностранного бизнеса в России. Потому что если вдруг недружественные страны станут постепенно дружественными, и их политические элиты не будут мешать компаниям работать в России, то условия их возвращения не должны сильно отличаться от прихода на российский рынок любых других компаний, в том числе из дружественных стран. Важна здесь не политическая метка — откуда пришел, а с чем пришел. Нам надо, чтобы пришли с миром, как говорится, не с мечом, но с оралом.

Так что, безусловно, надеемся на то, что в этом году многие ограничения будут постепенно сниматься. Но многое в наших собственных руках. Надеюсь, мы сумеем выстроить грамотную, эффективную политику, где будет критерием финансовая стабильность, но одновременно и экономический, и инвестиционный рост. И чутье должно быть — политическое, экономическое. Нужны знания психологии. Учет всех этих факторов позволяет не только надеяться на лучшие времена, но и приближать их.

— Некоторые отрасли находятся в сложном положении в целом. Например, лесоперерабатывающие комплексы, целлюлозно-бумажное производство. Большинство крупных компаний были ориентированы на экспорт, в том числе в Европу. Поэтому без улучшения мировой конъюнктуры и по цене, и по рынкам трудно рассчитывать, что все предприятия в ближайшее время выйдут на устойчивую позитивную динамику. Наверное, какие-то реорганизационные процедуры могут понадобиться, и в их поддержке правительство должно сыграть роль.

Автопром тоже. Мы понимаем, что, с одной стороны, идет активно локализация на «КАМАЗе», на «АвтоВАЗе». В то же время засилье китайского автопрома снижает возможности для российских заводов выходить на высокий уровень загрузки. Непростая ситуация в черной металлургии из-за сокращения экспортных возможностей, не перекрываемых внутренним спросом. Так что можно по всем отраслям пройтись точечно, и у каждой свои нюансы найдутся.

— На самом деле мы видим, что быстрых простых решений по налогам нет. Можно, конечно, повысить их для богатых и до 60 процентов, и до 90 процентов. Вспоминаю Мишеля Камдессю, который остановил бегство капитала из Франции в Швейцарию, снизив налоги.

Мы понимаем, конечно, что россиян нигде не ждут за пределами Отечества, тем не менее деловая активность тогда будет таковой, если не будет чрезмерного налогового давления, фискального пресса. Мы в РСПП считаем, что активно инвестирующие компании не должны чувствовать изменений в налоговой системе благодаря инвестиционным вычетам по налогу на прибыль. Тему федерального налогового инвестиционного вычета мы продолжаем обсуждать с президентом и правительством. Ряд корректировок, мы считаем, уже сделан, но эта тема должна быть учтена в бюджетном процессе на следующую трехлетку.

— Мы исходим из того, что windfall в переводе на русский — это налог на сверхприбыль, не связанную с результатами вашей деятельности, это то, что упало с неба, или золотой дождь посыпался, ветром надуло, или конъюнктура мировых цен изменилась, девальвация национальной валюты произошла, или другой «белый лебедь» прилетел. Тогда правительство, наверное, вправе предлагать поделиться этой прибылью, и windfall уместен. Но прибыль же тоже может распределяться по-разному. Вы можете инвестировать, можете обслуживать долги, выплатить дивиденды. Но те же дивиденды — это хорошо или плохо? С одной стороны, компании платят их — значит, у них есть жирок. А с другой стороны, если миноритарным акционерам дивиденды не платят, они уйдут с фондового рынка в депозиты. Поэтому, я думаю, Минфин и не торопится здесь делать скороспелые выводы, понимая, что главный источник роста налоговых поступлений — это рост производства. Простой формулы тут нет.

— В каждой такой ситуации есть плюсы и минусы. Нам в первую очередь надо все сделать для того, чтобы повысить значимость своих транспортно-логистических маршрутов, трансарктического транспортного коридора в том числе, возможности такие есть. Это не значит, что все по СМП будут ходить, но для многих потребителей это станет безопасной и более удобной, чем обход вокруг Африки, альтернативой. Ведь все страны сделали выводы из этой ситуации, все варианты, коридоры и маршруты будут задействованы. И нам надо тоже успеть карты на стол выложить, а для этого дополнительные глубоководные порты нужны, ледокольный флот нужен — а это тоже долгосрочные инвестиции.

И кроме того, уже сейчас надо использовать наземные каналы экспорта в Китай и через Китай, в Малайзию, Индонезию и так далее. Китаю важно иметь эту российскую альтернативу и снизить зависимость от Персидского залива, Ормуза, Ирана, Саудовской Аравии, Эмиратов и прочих стран — производителей и поставщиков углеводородов.

Наши проекты с Китаем, которые были в полузамороженном состоянии, наверное, сейчас будут продвигаться намного быстрее. И вряд ли американцам удастся угрожать введением вторичных санкций против китайских компаний, все-таки на другой чаше весов — технологическое сотрудничество. Китайцы уже дали понять, что они не допустят того, чтобы им указывали, у кого закупать нефть — у Ирана, России или Венесуэлы. Отчасти потому, что доверие в мире к доллару подорвано, а китайские технологии не уступают американским.

— Мы считаем, что валютный курс в России в нынешних условиях не может быть рыночным, потому что сегмент достаточно ограничен. Во-вторых, спрос на валюту, в силу ограничения импорта и слабой инвестиционной активности, пониженный. А рубль укрепляется. Поэтому многие коллеги предлагают установить валютный коридор и держать его пусть не совсем рыночным способом, но чтобы предсказуемость была. Иначе как Минфину планировать бюджет? Ведь доходы бюджета зависят в том числе от экспорта. Один рубль укрепления — это означает более 100 миллиардов рублей потерь доходов бюджета в месяц.

— Встреча президента с бизнесом проходила, как правило, с лидерами иностранных компаний, которые участвовали в Петербургском международном экономическом форуме. Но потом, в связи с ковидом, эти встречи прекратились, последняя была в 2019 году. Начиная с 2022 года первые лица ведущих иностранных компаний перестали приезжать на ПМЭФ по другой причине. Я считаю, что этот формат может возобновиться, как только иностранный бизнес потянется на Петербургский форум. А он потянется, безусловно, сейчас двусторонние диалоги на ПМЭФ мы проводим даже с недружественными странами. Но это в основном представители компаний, работающих в России, такие бизнес-объединения, как Ассоциация европейского бизнеса, Американская торговая палата, Российско-немецкая торговая палата и другие. От взаимодействия мы не отказались, поэтому я думаю, что начнется процесс диалога с новыми лицами иностранного бизнеса.

Мы с 2013 года, после того как прошел саммит «Деловой двадцатки» на полях ПМЭФ, ежегодно проводим региональный консультативный форум «Деловой двадцатки». Надеемся, что председательствующая сторона, а ею в этом году является Торговая палата США – US Chamber of Commerce – примет участие. Мы направили им приглашение и дали понять, что ждем наших коллег, как минимум в режиме видеоконференции. Нам также важно, чтобы РСПП на основе вейвера, то есть временного решения, был выведен из-под американских санкций, на период до конца года хотя бы, мы тоже такой запрос начали готовить – не дело, если координатор «Двадцатки» от России не сможет участвовать в саммите «Деловой двадцатки»!

У нас на форуме будет очень много мероприятий, связанных с рынком труда, в том числе с присутствием там искусственного интеллекта. Будет, как всегда, презентация Национального инвестиционного рейтинга в регионах и обсуждение Национальной модели ведения бизнеса, будет традиционная интеграционная тематика ЕАЭС. Поэтому, как всегда, едем с большим портфелем намерений.

– В первую очередь зарубежных партнеров интересует судьба своих компаний, работающих в России. Им хочется знать, попадет та или иная компания в режим временного управления. Есть соответствующий указ президента, в котором прописаны базовые критерии, понятно также, что если материнская компания финансирует ВСУ или вводит какие-то ограничения против России и так далее, тогда, исходя из требований национальной безопасности, вполне возможно передавать ее во временное управление. Но даже в таких рамках есть что обсуждать. Но самое главное, что и нам, и им хочется понимать, есть ли набор четких критериев, соблюдение или несоблюдение которых может привести к принятию соответствующих решений.

Вторая тема – что делать с результатами интеллектуальной деятельности, кому они могут передаваться. Третья тема, которая волнует компании из всех стран – и дружеских, и недружеских – это зарплаты для высококвалифицированных сотрудников с упрощенным режимом пребывания, которые Минфин предложил установить в размере более 700 тысяч рублей. А иностранный бизнес говорит, что готов индексировать зарплаты, но не до такого уровня.

И, конечно, их интересуют условия возвращения. Ряд критериев давно назван, еще четыре года назад. Например, если компании переключились с производства автомобилей на танки, условно говоря, стали производить пушки вместо масла, то к ним будет, наверное, какое-то особое отношение. Если будет действовать принцип, что страна происхождения является ограничителем для бизнеса, это слишком жестко. Здесь вспоминаются стихи Александра Твардовского: «Сын за отца не отвечает – закон, что также означает: Отец за сына головой».