Борьба с кишащими в небе дронами — важная часть боевой работы на передовой. И пока ее львиная доля ложится на плечи обычных солдат. Машинам противостоят люди. Ко Дню защитника отечества корреспондент
“Наша задача заключается в том, чтобы обеспечить возможность бойцам дойти и накопиться перед штурмом. Главная угроза для них — беспилотники, — объясняет доброволец с позывным Самосвал. — Они идут двойками и тройками, а мы должны сбивать все, что может им угрожать: FPV-дроны, “мавики”, “Вампиры” и “Бабу-Ягу”, или, как мы ее называем, “Костлявую”. Мы должны все это обнаружить, оповестить, по возможности — сбить”.
Мы беседуем с ним в жилом блиндаже два на три метра. По сравнению с тем, в котором он находится на передовой, это — президентский люкс.
“Рабочий блиндаж — это маленькая канавка с шалашом, где ты залег и мониторишь небо”, — рассказывает он.
В таких условиях солдатам порой приходится находится более месяца. Зимой — это серьезное испытание для любого.
“В жилом блиндаже очень сильно выручают окопные свечи. Но даже там жечь ее можно только часов до четырех дня, — предупреждает Самосвал. — Иначе он не успеет остыть до темноты и будет как елка светится в тепловизор. А так… Греют только сила воли и спальник”.
Но мороз не главная проблема в этих условиях. Основная угроза — с воздуха. Вражеские дроны в небе практически непрерывно.
“Каждый день что-то сбиваем. Максимум за день было пять, наверное. Парочка на оптоволокне, остальные — обычные”, — говорит боец.
Самая сложная цель, по его словам, это “Баба-Яга” — тяжелый дрон-гексакоптер. Сейчас противник дополнительно бронирует у них днище. Чтобы как-то нивелировать это, бойцам на ПНВ выдают бронебойные патроны. Полезная нагрузка таких дронов варьируется: противотанковые мины, противопехотные, снаряды от РПГ, самодельные взрывные устройства — в общем, все, на что хватит фантазии у инженеров противника.
“Ты схоронился в этот шалашик, ждешь, пока она пройдет, и отрабатываешь по ней — обязательно в спину, чтобы не спалиться”, — объясняет тактику Самосвал.
Но однажды “Яга” не прошла мимо. Дрон завис прямо над его позицией.
“Отработала по мне — сброс сделала. Повезло просто, что моя точка была под деревом, шалаш был, и снаряд упал прямо перед бруствером. А я был в окопе — молился”, — вспоминает Самосвал.
Из-за взрыва доброволец получил контузию. Но времени отлеживаться не было — он сразу выскочил и начал двигаться.
“Ей чтобы сброс сделать, надо зависнуть и прицелиться, — объясняет боец. — А я бежал и стрелял по ней. Вдруг она заискрилась, стала крениться, терять высоту и уходить. Вроде бы упала где-то, но выяснять я уже не стал — и ходить опасно, да и состояние не позволяло”.
Самосвалу 48 лет. Признается, что решил пойти в БАРС после вторжения ВСУ в Курскую область. Сразу это сделать не получилось — не позволяло здоровье, да и семью нужно было как-то подготовить.
“Родители переживали все-таки. Отец, конечно, поддержал, а вот от матери мы долго скрывали. Под самый конец сказали. Жене тоже сказал: “Я решение принял, у нас два варианта: либо мы с тобой спина к спине, либо давай, я буду собираться, а ты к маме. Ты посиди, подумай вечером”. Но она долго не думала, поддержала меня”, — рассказывает солдат.
Помимо родителей и жены, дома его ждут трое детей: два сына и семилетняя дочь.
“Если еще сын будет, я супругу предупредил, что назовем в честь моего брата по оружию. Она спросила, а его как зовут. Я и назвал позывной: Ворон. Она рассмеялась”.
Ворон почти вдвое младше — ему 25. Он — водитель на передовой, завозит бойцов на позиции — в том числе и на ПНВ — и доставляет им все необходимое: патроны, воду, провизию.
“Он с товарищем везли меня и моего сослуживца на позицию, получили сигнал: “Воздух” — значит, вражеские дроны заметили. Схоронились, чтобы переждать. Вроде бы затихло все. Поехали обратно — был приказ откатываться. А птица все-таки ждала. Как он от нее уходил! Там еще такой чернозем вязкий, и техника подбитая, а он между всем этим как-то пролетал.
В итоге, повезло, что по пути еще один ПНВ был, там солдат подбил эту птицу, она ровно между нашими квадриками упала, — рассказывает Самосвал. — Да и вообще, он все привозит. Там когда сидишь без еды, без воды, как ангела его ждешь”.
Словно в подтверждение его слов, пока мы беседуем, в грязи неподалеку вязнет армейский “Урал”. Огромными колесами он зачерпывает комья земли, размокшей на февральском солнце, и расшвыривает их вокруг. Но машина не двигается с места — застряла в колее.
На вопрос, придется ли теперь вытаскивать грузовик при помощи БТР, бойцы качают головой — достаточно подложить что-то под колеса, и машина сможет выехать. Но на передовой эти минуты могли бы стать фатальными.
Источник: РИА