Механизм контроля деятельности иностранных агентов в России остается одной из самых обсуждаемых правовых тем, а в прошлом году закон претерпел существенные изменения. О том, как в РФ теперь признают иноагентами, что несет в себе этот статус, и насколько отечественное законодательство в данной сфере коррелирует с опытом других стран, рассказал в интервью ректор Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), член Общественного совета при Минюсте России Виктор Блажеев.
– Виктор Владимирович, мы часто, когда речь заходит о законе про иноагентов, слышим: «А вот в Европе, Америке такого закона нет, нет такого контроля». Так ли это на самом деле?
– Конечно, это не так. Более того, самый старый и, я бы сказал, один из самых суровых законов действует в США – это FARA. Он был принят в 1938 году и требует от лиц, представляющих интересы других стран или политических структур, регистрироваться и раскрывать информацию о своей деятельности и финансировании. Подобные механизмы контроля есть и во Франции, и в Австралии, и в Израиле, и других странах.
Однако одно из основных отличий между механизмами контроля в других странах и в России – его открытость в нашей стране: мы не прячем реестр, он доступен для всех. Любой человек может зайти на сайт министерства юстиции России и ознакомиться с ним. Также и маркировка. На мой взгляд, это не «клеймо», а наоборот необходимость для реализации конституционного права гражданина РФ на получение достоверной информации. Благодаря маркировке каждый россиянин понимает, кто является бенефициаром той или иной информации и, соответственно, делает из этого выводы.
– А почему вообще четыре года назад потребовалось вводить закон об иноагентах? И насколько, на ваш взгляд, эффективен этот институт?
– На самом деле, институт «иностранного агента» был введен в законодательство России в конце 2012 года. Именно тогда назрела необходимость информирования общества об организациях, которые осуществляют деятельность политического характера и имеют иностранное финансирование. На тот момент иностранными агентами могли были быть признаны исключительно некоммерческие организации. Позже нормативно-правовое регулирование в этой сфере изменялось и совершенствовалось, стало возможно присвоение статуса иностранного агента физическим лицам, незарегистрированным общественным объединениям, российским и иностранным юридическим лицам.
Ранее правовое положение указанных иностранных агентов регулировалось отдельными федеральными законами, не предусматривалось ведение их единого реестра. При этом основания, по которым лица включались в реестры иностранных агентов, были схожи. Приобретение статуса иностранного агента в разных правовых режимах влекло для лица практически одни и те же юридические последствия. Поэтому перед государством встала задача систематизации и упрощения законодательного регулирования в этой сфере деятельности. Так и появился ФЗ «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием».
Хотел бы отметить, что для того, чтобы надлежащим образом отвечать на современные вызовы и существующие угрозы, законодательство об иноагентах продолжает развиваться. Вводятся дополнительные меры, призванные ограничить негативное влияние иностранных агентов на общественно-политические процессы в стране, в том числе их непосредственное участие в них. В целом, если сравнивать текущее правовое регулирование с ранее действовавшим, то можно отметить, что виды деятельности и формы нахождения под иностранным влиянием изменились в той мере, в которой позволяют обеспечить эффективное устранение угроз национальному суверенитету Российской Федерации в условиях усложнения существующих международно-правовых отношений.
– А как сегодня становятся иноагентами?
– Указанный федеральный закон ввел общее понятие лица, выполняющего функции иностранного агента. Был расширен субъектный состав лиц, которые могут быть признаны иноагентами. По действующему федеральному закону к ним относятся российские или иностранные юридические лица независимо от своей организационно-правовой формы, общественные объединения, действующие без образования юридического лица, иные объединения лиц, иностранные структуры без образования юридического лица, а также физические лица независимо от гражданства или отсутствия такового.
При этом для присвоения соответствующего статуса указанные лица должны осуществлять определенный вид деятельности, предусмотренной законом, например, политическую, а также находиться под иностранным влиянием – и это не только финансирование, это более широкое понятие, подразумевающее, например, методическую, организационную помощь.
Как я уже говорил, раньше для каждого вида иностранных агентов велся отдельный реестр, а благодаря законодательным изменениям 2022 года все они были объединены в единый реестр.
– То есть, чтобы стать иностранным агентом, нужно, в первую очередь, заниматься политикой?
– Не совсем так. Во-первых, иностранным агентом признается лицо, которое находится под иностранным влиянием и осуществляет определенные виды деятельности, установленные законом. Например, целенаправленный сбор сведений в области военной, военно-технической деятельности РФ, которые при их получении иностранными источниками могут быть использованы против безопасности нашей страны. Во-вторых, таковым может быть признано лицо, осуществляющее финансирование подобной деятельности или вовлекающее в нее несовершеннолетних лиц. Политическая деятельность, таким образом, в этом перечне далеко не единственная.
– Вы сказали, что иностранное влияние – это не только финансирование. Можно ли уточнить, что еще входит в эту категорию?
– Под иностранным влиянием понимается и предоставление иностранным источником лицу поддержки или оказание воздействия на лицо, в том числе путем принуждения, убеждения или иными способами. При этом предоставляемая поддержка может быть выражена как в финансовой или имущественной форме, так и в форме организационно-методической и научно-технической помощи.
– А какая все же самая распространенная причина, являющаяся основанием для признания иноагентом?
– Ранее самой распространенной причиной было финансирование. Однако для того, чтобы обойти законодательство и скрыть признаки иностранного агента, некоторые лица начали пользоваться и другими формами поддержки, непрямым финансированием. Это, к примеру, использование других лиц для сбора средств, передача денег наличными, монетизация авторского контента с помощью интернет-платформ. Зарубежные СМИ и иностранные агенты также помогают создавать сообщения и материалы, предоставляют свои информационные площадки. Известны случаи, когда при технической и методической поддержке извне неоднократно организовывались массовые публикации агитационного характера – российских граждан призывали к осуществлению противоправной деятельности.
Многие из иностранных агентов являются членами или сотрудниками иностранных организаций, деятельность которых не просто выходит за рамки политического нейтралитета, но и является экстремистской или нежелательной на территории нашего государства. Таким образом, получение финансовой или имущественной помощи от иностранного источника является лишь одной из форм иностранного влияния.
– Наряду с политиками, кажется, что так же часто в реестр иноагентов попадают и журналисты, открыто критикующие политические процессы. Так ли это на самом деле?
– Прежде всего нужно сказать, что характер деятельности иностранных агентов связан с общественно-политическими процессами и особенностями их течения в конкретный временной период как в России, так и в мире. Иностранные агенты реагируют на вызовы и информационные поводы, являющиеся актуальными здесь и сейчас. Они подстраиваются под новостную повестку и создают определенные настроения, которые у кого-то вызывают панику, кого-то провоцируют на, возможно, незаконные действия. Закон об иностранных агентах, в свою очередь, позволяет идентифицировать таких лиц и своевременно рассказать о них гражданам. В итоге их деятельность помечается определенным маркером для информирования общества о том, что эта деятельность осуществляется под иностранным влиянием.
Что касается непосредственно политиков и журналистов, о которых вы спрашиваете, то, думаю, вопрос не в критике с их стороны тех общественно-политических процессов, которые происходят в стране. Конструктивная критика крайне важна для любого государства и общества. Проблема в другом. Скорее всего появление определенных профессиональных политиков и политологов в реестре сейчас связано с их публичной поддержкой нашего противника в ходе СВО (а порой и вовсе оправданиями террористических актов, направленных против мирного населения нашей страны) и высказываниями, дискредитирующими действия Вооруженных Сил Российской Федерации. Появление же в реестре ряда блогеров и публицистов, в свою очередь, очевидно связано с их ключевой ролью в производстве и распространении недостоверной информации о решениях и политике властей нашей страны. Такая информация способна сформировать общественное мнение на основе ложных домыслов и намеренных искажений. В чьих интересах это делается? Кто заказчик этих провокаций и вводящих в заблуждение кампаний?
В реестре иностранных агентов немало представителей культуры, общественных деятелей, ученых, так называемых экоактивистов и так далее. Разнообразный состав реестра (в плане наличия в нем представителей различных сфер общественной жизни) в первую очередь показывает, что иностранные источники влияния заинтересованы обеспечить комплексное вмешательство во внутренние дела Российской Федерации. Что называется, «по всем фронтам». И динамика включения лиц в реестр прямо пропорциональна интенсивности такого вмешательства.
При этом, как мне кажется, закон об иностранных агентах не является попыткой пресечь чью-то законную деятельность, подвергнуть цензуре, как некоторые активисты пытаются донести до граждан. Никто не запрещает публикации, нужно только ставить маркировку. Иностранный агент – это не запрет или наказание. Скажу, как юрист: иностранный агент – это конкретный правовой статус, который присваивается при наличии двух признаков, обозначенных мною ранее.
– Не могу не затронуть тему и регулирования в России деятельности НКО. За последние несколько лет государство многое сделало в данном вопросе. На ваш взгляд, комфортно ли сейчас некоммерческим организациям работать в РФ?
– На мой взгляд, добросовестные некоммерческие организации сегодня получают колоссальную поддержку от государства. Это и развитие программ для социально ориентированных НКО, и самое главное – упрощение бюрократических процедур. Формируются более комфортные условия для развития самых разных институтов гражданского общества, включая некоммерческие организации. При этом в России зарегистрировано уже более 221 тысячи НКО, и с каждым годом их число растет.
На мой взгляд, в сфере регулирования некоммерческого сектора в целом наблюдаются позитивные изменения: снижается административная нагрузка, уменьшается количество бюрократических требований. Само взаимодействие НКО с государством по вопросам подачи отчетности с этого года полностью переведено в «цифру», а форма отчетности теперь унифицирована.
Думаю, очевидно, что государство стремится не только сделать удобной работу самих организаций. От уровня их прозрачности и открытости во многом зависит степень доверия к некоммерческому сектору со стороны общества в целом, а это увеличивает личную вовлеченность граждан в реализацию общественно значимых инициатив, продвигаемых этими НКО. Таким образом, гражданское общество в нашей стране становится все более активным, развиваются волонтерские, наставнические, благотворительные программы.
– По-вашему, значимость работы НКО ограничивается только социальными проектами, или их функционал намного шире?
– По моему глубокому убеждению, от развития некоммерческого сектора зависит очень многое: это такая «лакмусовая бумажка» для проверки состояния всей общественной жизни, устойчивости государственной системы и суверенитета страны. Мне очень понравилась мысль, которую как-то высказал министр юстиции Константин Чуйченко, сказав, что без сильного государства невозможно выстроить эффективную систему защиты прав человека и обеспечить законность. К этому можно добавить, что только с развитой системой НКО можно эффективно противодействовать в том числе деструктивным объединениям, различным политическим технологиям, таким как, например, «цветные революции». Кстати, эту тему мы вместе с коллегами из Минюста намерены поднять на дискуссии в рамках Форума по безопасности, который состоится в марте этого года.
Когда работает действительно добросовестная организация, которая может быть и не во всем согласна с государством, но находится с ним в диалоге и отстаивает благие цели, – это сразу видно при четких механизмах проверок организаций, прозрачности их деятельности и финансирования. Граждане охотнее будут ориентироваться на НКО с репутацией, чем на «пустышку» с громкими и красивыми лозунгами, которая еще неизвестно кем финансируется.
– Виктор Владимирович, мы сегодня выяснили, как становятся иноагентами. В завершение, расскажите, а что же нужно сделать, чтобы прекратить этот статус?
– Сейчас законодательство предусматривает более чем понятные и вполне прозрачные механизмы исключения из реестра иностранных агентов. Например, подать заявление об исключении из реестра можно при утрате одного или сразу всех признаков иностранного агента. Насколько мне известно, из реестра уже было исключено 75 лиц по их собственному заявлению. То есть механизм работает, практика такая есть. Более того, физическое лицо, впервые включенное в реестр, может воспользоваться упрощенным порядком выхода из него. Само же решение о включении в реестр может быть обжаловано в рамках административного производства в суде. В целом, думаю, что законодательство предоставляет достаточно широкий перечень правовых инструментов, позволяющих лицам выйти из реестра иностранных агентов. Другое дело, насколько эти инструменты востребованы лицами, признанными иноагентами. Лицо вправе обратиться в Минюст с заявлением об исключении из реестра иностранных агентов, если обстоятельства, послужившие основанием для признания его таковым, устранены (отпали). Все зависит от самого конкретного лица и его желания расстаться с этим статусом.
Источник: РИА