Самым известным примером именного мемориала русофобу в законодательстве США была так называемая «поправка Джексона — Вэника», причем это мемориал скорее сенатору-демократу Генри (Скупу) Джексону, чем невыразительному бюрократу Чарльзу Вэнику, который продвигал поправку к закону о торговле в нижней палате конгресса.
Таких, как Джексон, в российской публицистике кличут «ястребами» и не делят по партиям, ибо незачем усложнять. На родине их называли «либералами холодной войны» в 1960-х, а впоследствии «демократами Скупа Джексона». Будучи сторонником равенства прав и возможностей внутри Америки, на ее противников и конкурентов из числа других стран он смотрел только через прицел. Тридцать лет, до самой своей смерти в 1983 году этот политик разгонял фобии в отношении коммунизма и горячо поддерживал все интервенции США. В том числе и вьетнамскую войну, представляя в этом смысле партийное меньшинство, но столь агрессивное, что намеренно портило жизнь политикам, которое выступали за вывод войск и улучшение отношений с СССР.
Его ученики работали в администрациях самых воинственных республиканцев — Рональда Рейгана в период его нападок на «империю зла» и Джорджа Буша — младшего, когда считалось, что для окончательной и всемирной победы Pax Americana осталось разбомбить нескольких отщепенцев вроде Ирака. Президент Джо Байден, представляя зубастое крыло демократов-глобалистов, в сравнении со Скупом Джексоном — миролюбивый тихоня. Будь сенатор до сих пор жив, жахался бы с бандеровцами в десны и аплодировал налетам на Тегеран.
В 1974 году Джексон сумел продвинуть свою знаменитую поправку — санкции, которые усложняют торговлю США со странами с «нерыночной экономикой» и ограничивают с теми, где препятствуют свободной эмиграции (в том числе через специальные налоги или штрафы для отъезжающих). Правительство США могло приостановить действие мер, но окончательно вычеркнуть из черного списка ту или иную страну имел право лишь конгресс, что стало в его исполнении формой особого поощрения постсоветских республик.
Цена решения вопроса постоянно увеличивалась: Прибалтике было достаточно выйти из Союза, от Киргизии потребовалось также подписать нужное США торговое соглашение, а от Грузии и Украины — провести антироссийские цветные революции. Сама Россия заплатила за отмену поправки относительно недорого: в 2012 году это стало частью короткого периода «перезагрузки», которую объявила администрация Барака Обамы. А в отношении Азербайджана, Белоруссии, Казахстана и ряда других государств бывшего СССР закон Джексона формально продолжает действовать, хотя внутри Демократической партии США агрессивная непримиримость сенатора вышла из моды. «Общество Джексона», распространяющее его идеи, было создано в 2005-м и до сих пор функционирует в другой стране — Великобритании, где политическая русофобия укоренилась еще сильнее.
Зато в США появится новый именной закон-мемориал, посвященный «ястребу» (и русофобу столь же неистовому) — республиканцу Линдси Грэму*, недавно умершему при подозрительных обстоятельствах. Его также называют «актом о суперсанкциях против России»: покойный безуспешно лоббировал его годами, и как бы в память о нем инициативе дали ход: перед каникулами сенат утвердил законопроект во втором чтении. В случае окончательного принятия президент США получит право вводить повышенные — до 100 процентов — пошлины на товары из России и стран, которые входят в пятерку крупнейших покупателей ее нефти либо газа, если объемы превышают 15 процентов от закупок.
По конституционной норме пошлины определяются палатой представителей, поэтому недавняя «тарифная война» Дональда Трампа с большей частью планеты была остановлена решением Верховного суда США. У него как будто отняли плетку, а теперь возвращают, ограничив список государств, против которых ее можно применить.
Под критерии попадают не только Индия с Китаем, но и европейские члены НАТО — например, Франция и Бельгия, которые пытаются сдержать рост цен на электроэнергию через закупки СПГ у России. Если против них тоже применят «закон Грэма», это станет гармоничным продолжением политики США по вытеснению российских энергоносителей собственными и более дорогими. В своей борьбе они не щадят никого, включая союзников: если кому-то удалось сохранить конкурентоспособность зависимой от газа промышленности — «добейте выживших».
Лично для Трампа велико искушение возобновить давление на Индию и Китай с целью получить от них более выгодные торговые договоры. Этому сопротивляется часть парламентариев от обеих партий, указывая на риск инфляционного шока. Поэтому сохраняются шансы на то, что в нижней палате парламента законопроект Грэма не пройдет. Там менее склонны воздавать почести покойному русофобу, не любят делиться полномочиями с Белым домом и побаиваются действий Трампа, зная, что в деле введения пошлин он на расправу скор.
Если же нерукотворный мемориал Грэму достроят, то есть законопроект станет законом, он сыграет роль заряженного «чеховского ружья», которое когда-нибудь несомненно выстрелит, ведь пьеса нам предстоит долгая. Президент обладает правом приостанавливать действие карательных пошлин, так что в этом они тоже напоминают поправку Джексона — Вэника: всегда маячат как довод, даже если по сути не действуют. В 1990-х годах применение поправки в отношении России ежегодно приостанавливали — точнее, применяли ее выборочно, когда это удобно. Но даже не будучи задействованной, она как бы легализовывала нерыночные методы конкуренции со стороны США в ВТО, где отказывались от роли арбитра: разбирайтесь, мол, сами.
В эпоху нынешней «войны санкций» про нормы ВТО вообще стараются не вспоминать, но товарооборот между Россией и США в силу множества причин был крошечным даже в лучшие годы, когда поправки Джексона уже не было, а вторая холодная война еще не началась. В этом плане «суперсанкции» в принципе не имеют смысла, а в деле давления на покупателей российских энергоресурсов эффект, к огорчению и Грэма, и Трампа, может быть небольшим.
В сравнении с временами Джексона доля США в мировой промышленности и торговле уменьшилась, поэтому война тарифов Трампа и закончилась для него скверно. И Евросоюз, и Индия, и особенно Китай нашли меры противодействия и уязвимые позиции в экспорте или импорте самих США. Американской экономике тоже можно сделать больно и наказывать ее по-разному, вводя ограничения на ввоз редкоземов или эмбарго на покупку сои. В ходе экспериментов с пошлинами американский рынок шатало гораздо больше, чем ожидалось, а инфляция вывела на улицы миллионы противников тарифной войны.
Так что мемориальный законопроект Грэма запоздал. США успели показать, что находятся не в лучшей форме, а агрессивная экономическая политика отвергается их собственным населением. Страны, намеченные в качестве жертв недобросовестной конкуренции, попросту не по зубам Вашингтону.
Как следствие, ружье на стене не столько добавляет внушительности, сколько напоминает, что антироссийская политика встроена в законодательство США, даже если на дворе очередная оттепель, разрядка или перезагрузка. Нерукотворные памятники русофобам есть средство от будущих иллюзий, будто с американской политической элитой можно вести дела на равных и по-честному.
* Внесен в России в список террористов и экстремистов.
Источник: РИА