Россия готовится принять участие в саммите «Группы двадцати« в Майами в конце года, рассказал в интервью посол по особым поручениям МИД России по вопросам G20 и АТЭС Марат Бердыев. Дипломат рассказал, от чего будет зависеть уровень российской делегации на саммите во Флориде, как идет работа над российской заявкой на председательство в АТЭС, и объяснил, почему Россия не может мириться с доминированием США на глобальных энергетических рынках.
— Марат Владимирович, позвольте начать с вопросов по повестке «Группы двадцати», где в этом году председательствуют США. Россия уже получила официальное приглашение президенту Владимиру Путину принять участие в саммите во Флориде в конце года?
— По установившейся в G20 традиции такие приглашения рассылаются ближе к самому саммиту, примерно за месяц-полтора. Их не следует воспринимать как «разрешительный пропуск» или аналог функции «фейс-контроля». У данного документа, который относится к протокольному жанру, есть утилитарное предназначение: выразить уважение к партнерам и рассказать им о параметрах встречи. Речь идет о датах, повестке дня и программе работы. Смысл состоит в том, чтобы зафиксировать мероприятие в международном календаре лидеров и разъяснить его принципиальные детали.
— Принято ли решение насчет того, на каком уровне Россия будет представлена на саммите?
— Американская сторона держит с нами связь. Мы ведем подготовку к визиту. Она находится в продвинутой стадии. Нельзя сказать, что все проходит гладко, но в целом прогресс на логистическом треке ощущается. Россия на саммите будет присутствовать на уровне, который мы сами определим. Об этом неоднократно говорили представители Кремля. Что касается главы нашей делегации, то, конечно, выбор будет зависеть от того, как сложатся обстоятельства. Будем смотреть на готовность США проявить гостеприимство, создать условия для предметной дискуссии и выхода на результат на основе баланса интересов и в русле экономического мандата «двадцатки».
Отмечу, что президент США Дональд Трамп публично заявлял, что участие в саммите президента Российской Федерации было бы полезным. C этим трудно не согласиться. «Двадцатка» – лидерский формат, а сегодня общение лидеров более чем востребовано. Современные вызовы в мировой экономике достигли апогея. Чтобы справиться с ними, нужен коллективный ответ. Импульс на этот счет могли бы придать договоренности первых лиц.
— В апреле директор департамента экономического сотрудничества МИД РФ Дмитрий Биричевский рассказал, что Вашингтон не допустил представителя делегации РФ до весенних встреч финансового трека G20. Москва тогда выразила демарш и, как предупредил глава департамента, готова прибегнуть к более жестким мерам, если демарш не будет воспринят. Как на него отреагировала американская сторона?
— На саммите G20 в Индии 2023 года, когда утверждалась американская заявка на председательство, все члены «двадцатки», включая США, подтвердили приверженность базовым принципам форума – это равноправный, ничем не ограниченный доступ всех делегаций к мероприятиям и создание им условий для полноценной работы. Американцы сами констатировали, что «двадцатка» должна функционировать в полном составе, соблюдая консенсус. Об этом они, в частности, твердили в прошлом году, когда G20 возглавляла ЮАР. Тем самым США пытались опротестовать «двадцаточные» итоги, от которых они по личным мотивам уклонились. Сорвать переговоры этой уловкой не получилось, а вот репутацию в Африке Вашингтон себе серьезно испортил.
Несмотря на словесную бутафорию, Вашингтон как председатель ведет себя, мягко скажем, небезупречно. Уже были эпизоды, когда Российская Федерация не смогла принять участие в мероприятиях в полном составе или частично. Так, в частности, произошло на финансовых заседаниях в апреле и мае. Были другие неоднократные сбои в выдаче виз и аккредитации.
Наблюдаются системные проблемы. Ряд российских структур сталкивается с санкционным давлением. Их не пускают в США со ссылкой на американские «стоп-листы», что является абсурдом по международному праву. Это ударило по РСПП и РАН. Мы такой подход категорически не приемлем. Провели на этот счет серию дипломатических демаршей. Продолжаем взаимодействовать с США по линии внешнеполитических ведомств, посольств, шерп и су-шерп, чтобы устранить указанные барьеры. Предупредили американцев, что не будем признавать встречи и итоги без российского участия как «двадцаточные».
— Можно ли надеяться, что такие инциденты больше не повторятся?
— Обратная связь у американцев ограниченная и плохо считываемая. Наши аргументы они слышат и убедительно возразить не могут. Вашингтон то прикрывается ссылками на технические сбои, то делает вид, что не в курсе ситуации. Обещает выяснить подробности и сообщить нам о своей позиции. Мы предельно честны: ущемление наших прав отравляет атмосферу в «двадцатке», ставит в этом году под сомнение ее успех. Нельзя делать этот формат заложником политических разногласий или узурпировать в нем властные полномочия. Как американцы в конечном счете отреагируют, предположить сложно. Отдельные звенья американской команды нередко ведут себя хаотично, в духе известной басни.
— Министр энергетики США Крис Райт признал в апреле, что представители государств G20 просили продлить снятие санкций с части российской нефти ввиду сложной ситуации на глобальном топливном рынке. По вашей оценке, насколько широк запрос среди стран «двадцатки» на доступную российскую нефть сейчас?
— Россия – один из крупнейших производителей и поставщиков этих ресурсов. На мировом нефтяном рынке мы – не исключаемый партнер. Исторгнуть нас, не подвергнув суициду глобальное хозяйство, невозможно. Американцы захватом венесуэльского президента (Николаса Мадуро – ред.) и неспровоцированной агрессией против Ирана уже поставили мировую энергетику на колени. Сейчас они судорожно размышляют, как справиться с вызванным ими ущербом для энергобезопасности и доступа к энергии, который колоссален. Мы видим это и по ценовым всплескам, и по дефициту энергосырья как в глобальном масштабе, так и, например, в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Поэтому названные вами шаги Вашингтона логичны. Это признание того, что санкции ослабляют не Россию, а здоровье мировой экономики, превращают ее в инвалида. Мы продолжаем активно торговать энергоресурсами с партнерами, встраиваемся в новые цепочки поставок и чувствуем себя более чем уверенно.
Никого не упрашиваем отменить санкции в отношении России. Считаем, что это обоюдоострое оружие. Надо помнить библейскую притчу о том, что случается с теми, кто выхватывает меч. Чтобы обесточить санкции, нужно просто создавать схемы и механизмы, которые были бы неподвластны Западу, чем мы целенаправленно занимаемся. В том числе в сфере расчетов, логистики, достижения технологического суверенитета. И, конечно, нужно укреплять и диверсифицировать связи с дружественными и проверенными партнерами.
— Вы ожидаете, что в рамках G20 продолжат звучать призывы к США и далее ослаблять санкционный режим в отношении нефти из России?
— В публичных дискуссиях в G20 этот вопрос напрямую не ставится, однако красной нитью проходит в осуждении протекционизма и односторонности в торговле. Насколько нам известно, целый ряд крупных экономик в частных контактах с американцами излагают им пагубность санкционной дубинки. Убеждают Вашингтон в том, что незаконные рестрикции лишь усугубляют риски и вызовы в мировой экономике. Заявления и приоритеты американского председательства в энергетической области расставляют новые акценты. Запад прежде был ослеплен зеленой возобновляемой энергетикой, демонизировал ископаемое топливо. Сегодня американцы говорят о том, что энергобаланс должен базироваться на всем спектре энергосырья, соблюдать принцип технологической нейтральности. Это российские установки, которые мы проводили все последние годы. Можно только порадоваться, что нас услышали, что эта логика становится превалирующей. Тезис американского председательства – мы должны достичь энергетического изобилия – создает почву для объединения усилий. Главное, чтобы мы действительно совместно двигались по этому пути. Пока слова США расходятся с делами. Вместо энергетического изобилия для всех, на практике Вашингтон стремится к энергетическому доминированию. Этого мы с друзьями из мирового большинства допустить не можем, будем противостоять этим неоколониальным амбициям, в том числе с использованием инструментария профильных документов «двадцатки».
— Американское председательство в G20 отметилось таким новшеством, как участие Польши в работе в этом формате. Сама Варшава не скрывает своего стремления стать постоянным членом «двадцатки». Как проявляют себя польские участники мероприятий G20?
— Польша лишь на год стала в G20 приглашенной страной. Решение принадлежит американцам и носит единоразовый характер. У председателя есть в «двадцатке» право дать место за круглым столом другим странам и международным организациям. Это не дебют Польши на форуме. Такое уже случалось в 2017 году, когда форматом руководила Германия. Тогда поляки привлекались к финансовому треку. В текущем году американцы объявили, что Польша будет участником всех мероприятий, включая саммит. Они не единственные в этом роде. На встрече лидеров в Майами будут присутствовать еще 12 государств. Трое из них – Азербайджан, Узбекистан и Казахстан – представят Евразийский регион. Это признание усиливающейся роли в мировой экономике данного пространства и происходящих в его рамках интеграционных процессов. ЕАЭС уже стал стержневым элементом глобальной хозяйственной системы и задает в ней векторы развития. Польша пока ведет себя корректно, придерживается экономической риторики. Естественно, она хочет обрести статус члена G20. Утверждает, что выражает мнение восточных коллег по Евросоюзу и некоего региона Трехморья, что, в сущности, одно и то же. Это звучит неубедительно. Адвокатов у Европы в G20 предостаточно. Она там перепредставлена: ЕС, Британия, Германия, Франция и Италия, хотя европейцы сегодня являются аутсайдерами мировой экономики. Взгляды Польши не располагают добавленной стоимостью.
Второй аргумент – Польша, дескать, вошла в двадцатку крупнейших экономик мира. Вопрос спорный. Смотря какими расчетами руководствоваться. По отдельным выкладкам это так, по другим – нет. В любом случае Варшава находится где-то у подножия пирамиды. Кроме того, важна динамика на будущее. Польша – кровь и плоть от ЕС, а он стагнирует. Уже приводились цифры. За последние три года российская экономика выросла на 10%, а европейская всего лишь на 3%. Это свидетельство экономического выгорания ЕСовцев, а Польша – пассажир на «Титанике». Так что и этот довод легко разбивается.
— Ранее СМИ сообщили, что премьер Португалии Луиш Монтенегру поддержал приглашение президента России Владимира Путина на саммит G20 в США, чем шокировал дипломатов стран ЕС. С вашей точки зрения, о чем говорит такая реакция Европы на идею пригласить российского лидера?
— Ничего нового в реакции Евросоюза нет. Он глубоко погряз в русофобии. Брюссель обуреваем ненавистью и конфронтацией. Его планы поглотить весь континент и диктовать России условия провалились. Это мешает им выстроить с нами диалог. Мы наглядно показали брюссельским женщинам с завышенной самооценкой, что будем жестко отстаивать свои законные национальные интересы и вести разговор на равных.
У власти в Европе пока стоит старая гвардия политических лидеров, которые сделали ошибочную ставку на стратегическое поражение России. Им, конечно, трудно развернуться на 180 градусов и начать с нами договариваться по-честному и на справедливой основе. Вместе с тем, как показывает пример Португалии, здравомыслие пробивает себе дорогу, проникает в умы отдельных европейских чиновников. Уже слышны голоса о том, что Россию нельзя игнорировать, нужно налаживать коммуникацию. Такой интеллектуальный процесс можно только приветствовать. Что касается участия России в мероприятиях «Группы двадцати», то еще раз подчеркну, что мы – член форума и сами решаем, как в нем работать.
Изоляции России не случилось. Запрос на контакт с нами колоссальный. Об этом говорит и то, что президента России ждут на саммите форума АТЭС в Шэньчжэне в этом году. Уже есть целый ряд запросов на двусторонние встречи на этой площадке. Последний был озвучен на днях премьер-министром Папуа-Новой Гвинеи Джеймсом Марапе. Мы планируем двустороннюю встречу с Китайской Народной Республикой на уровне лидеров. Буквально на днях посол Филиппин в Москве Игорь Байлен вновь подчеркнул то, что президента Российской Федерации ждут на саммите АСЕАН. Это та реальность, с которой европейцам приходиться считаться.
— Вы упомянули, что целый ряд партнеров России по АТЭС просят о встрече с президентом РФ на предстоящем саммите. Могли бы уточнить, о каких еще экономиках форума идет речь?
— До саммита еще очень далеко. Он состоится только 18-19 ноября. Поэтому в предметную плоскость обсуждение двусторонних встреч еще не вступило. Я постоянно общаюсь с коллегами в рамках этого формата. У нас 21 экономика, и их абсолютное большинство, даже некоторые недружественные члены отмечают, что связи с Россией для них очень важны. Естественно, когда лидеры находятся вместе, это создает возможность для контактов. В этом году президент России посетит саммит АТЭС впервые с 2022 года. Я уверен, что у него сложится крайне насыщенный график общения со своими визави по всему спектру многосторонней и двусторонней повестки сотрудничества.
— Помощник президента России Юрий Ушаков допустил, что в случае личного участия и президента России, и президента США в саммите АТЭС возможна встреча между ними. Прорабатывается ли сейчас такой контакт?
— По имеющейся у меня информации, большинство лидеров прибудут в Китай на саммит в Шэньчжэне. Практически все члены АТЭС воспринимают его как этапную встречу. Как подчеркнул помощник президента, если лидеры крупных держав оказываются вместе, это шанс для того, чтобы они провели консультации. В 2017 году они (встречи Путина и Трампа – ред.) проходили на саммитах «двадцатки» и АТЭС, то же самое повторилось в 2019 году. Главное, чтобы стороны были настроены на разговор и компромиссы. На данном этапе загадывать, получится ли это повторить, сложно ввиду хрупкой и нестабильной международной обстановки.
— В совместном заявлении РФ и Китая по итогам визита российского президента говорится о поддержке российской заявки на председательство в АТЭС в 2035 году. Вы также рассказывали, что об этой заявке позитивно высказываются перуанская и малайзийская стороны в рамках форума. Какие еще экономики АТЭС дали понять, что поддерживают российскую заявку?
— Заявку мы выдвинули в марте текущего года. Это подтверждает стремление России активно работать в АТЭС, делиться опытом, укреплять потенциал форума в решении региональных проблем с акцентом на интеграцию, взаимосвязанность, создание в АТР зоны свободной торговли. У нас передовые знания и технологии, бизнес-практики, которые востребованы в АТР. Это касается широкого спектра компетенций, в том числе таких насущных, как цифровая экономика, искусственный интеллект. Россию рассматривают как ключевого партнера в области продовольственной и энергетической безопасности. Растут возможности России как транспортного посредника, логистического узла. Поэтому многие экономики положительно отреагировали на планы российского председательства буквально сразу. Для АТЭС это не рядовой случай, а очень позитивный сигнал в нашу пользу.
Мы ведем активную дипломатическую работу через посольства и по линии старших должностных лиц, чтобы как можно быстрее заручиться поддержкой. Основная часть членов АТЭС приветствовала российскую заявку. Сейчас у них проходят внутригосударственные процедуры. В скором времени можно ожидать формальных ответов с одобрением российской кандидатуры. Первым это уже сделал Китай, отразив соответствующую позицию в совместном заявлении лидеров наших стран – Владимира Путина и Си Цзиньпина – в ходе визита президента России в КНР 19-20 мая. Надеемся, что решение по российской инициативе может быть утверждено уже на саммите в Шэньчжэне.
— Вы уже сталкивались с негативной реакцией на российскую заявку со стороны представителей Запада?
— Отдельные экономики враждебно относятся к российской заявке, обрабатывают в кулуарах других членов АТЭС, чтобы они воздержались от поддержки. Так себя ведут, в частности, Австралия, Новая Зеландия и Канада. Они не скрывают, что российская кандидатура вызывает у них политические спазмы. На самом деле их ресурс сопротивления небезграничен. Россия имеет все права, чтобы взять председательство. Мы это уже делали в 2012 году и оставили о себе добрую память. Тогда были достигнуты прорывные результаты. Например, в плане либерализации торговли и снижения тарифов на экологические товары. Это до сих пор воспринимается как яркая страница в летописи АТЭС.
Мы будем придерживаться принципа взаимности. Те, кто пытается препятствовать российской заявке, сами заинтересованы в нашем голосе. Поэтому я думаю, что им придется сменить гнев на милость. В 2029 году на председательство в АТЭС претендует Канада. Мы согласия на эту заявку не дали, к Оттаве как к принимающей стороне накопились претензии. Она нередко препятствует доступу к мероприятиям, дестабилизирует переговоры, навязывает неконсенсусные формулировки. Нужны веские гарантии, что канадцы перестанут вести себя как слон в посудной лавке и вернутся в лоно международного права.
— Вы ранее говорили, что Россия прорабатывает с КНР и Вьетнамом – председателями АТЭС в 2026 и 2027 годах – возможность провести мероприятия форума в нашей стране в рамках этих председательств. Сегодня есть конкретные договоренности на этот счет?
— Мероприятия по линии АТЭС у нас проводятся регулярно. В рамках форума Россия уже реализовала более 50 проектов. В стадии осуществления находятся еще десять. Они подразумевают как исследования, так и семинары, научно-практические симпозиумы на территории Российской Федерации. С 2012 года мы ежегодно на полях Восточного экономического форума проводим региональную конференцию АТЭС по вопросам высшего образования. Она всегда вызывает живой интерес. Еще одно наше крупное начинание – ежегодный конкурс женщин-предпринимательниц АТЭС под названием APEC Best Award. Вместе с китайским председательством и со следующим вьетнамским председательством рассматриваем другие варианты сотрудничества в событийном плане. Видим хорошие перспективы в деятельности Делового консультативного совета АТЭС. В его рамках активно трудится российский бизнес, многие наши проекты получают там поддержку. Яркий пример – одобренное недавно российское предложение о мерах по расширению практики приема QR-платежей. Идею поддержали не только близкие нам экономики мирового большинства, но и даже представители Новой Зеландии. Намерены и далее уделять этому особое внимание.
Источник: РИА