Предприниматели из США планируют принять участие в ПМЭФ в июне, заявил директор департамента экономического сотрудничества МИД РФ Дмитрий Биричевский. В интервью специальному корреспонденту агентства Александре Дибижевой он также рассказал об отношении России к новому пакету антироссийских санкций и интересе азиатских стран к покупке российских углеводородов.
– Недавно вы сказали о том, что Москва разрабатывает экономические инструменты в качестве ответа на 20-й пакет санкций ЕС. О каких инструментах идет речь? Когда можно ожидать начала реализации ответных мер?
– Этот процесс на самом деле постоянный. Толку от санкций все равно никакого нет, потому что их цель – осложнить жизнь Российской Федерации, надавить экономически, чтобы Россия изменила свою позицию, но это не работает. Поэтому 20-й пакет санкций мы рассматриваем как один из пакетов, очередной. Мы вместе с правительством на регулярной основе вырабатываем ответные меры, руководствуясь принципом: главное – не навредить себе. Я об этом тоже неоднократно говорил, потому что если сделать то, что будет не выгодно не только оппонентам, но и российским компаниям, это не приведет к желаемому результату.
Есть правительственная комиссия, которая занимается выработкой ответных мер во внешней торговле. В ее задачи входит защита внутреннего рынка, в том числе через тарифное и нетарифное регулирование. Она принимает решение и о введении дополнительных пошлин на товары из недружественных стран. Это все прозрачно, публикуется на официальных порталах правительства. Порой, в случае если страны из категории недружественных ведут себя прилично, на их товары подобные повышенные ставки и ограничения не распространяются.
– В рамках 20 пакета санкций Евросоюз ввел полный запрет на предоставление услуг кораблям, перевозящим российскую нефть. Насколько сильно сократились перевозки российских нефтепродуктов? Готова ли Москва к планируемому европейцами полному запрету на морские перевозки российской нефти?
– Этот запрет со стороны Европейского Союза для нас не играет никакой роли. То, что они сами не хотят что-то покупать, это их право. Но другим они не могут запретить покупать. Поэтому они с самого начала, с 2022 года закрыли свое морское пространство для нас. Порты закрыли, авиационное сообщение, воздушное пространство закрыли. Сейчас они отказались от покупки российских углеводородов. У них есть определенный план, что по нефти, что по газу. Но это не мешает нам торговать с другими странами. Какая разница, если Евросоюз запретил? Страна Глобального Юга, мирового большинства, если она хочет покупать российские углеводороды, она это делает. Вы можете запретить странам ЕС покупать, а другим странам вы же не можете запретить. Они суверенные, сами принимают решение.
Конечно, откровенно говоря, это осложняет жизнь российским компаниям, которые занимаются и экспортом углеводородов, и перевозкой, но мы выходим из положения. Это процесс тоже не сегодняшнего дня. Уже несколько лет налаживаются связи с компаниями из дружественных стран, совершаются сделки. В нашем мире никому ничего нельзя запретить. Наши коллеги из Европы должны это уже понять. Они могут надавить, они могут угрожать кому-то. Кто-то побоится, действительно, не будет покупать, а кто-то скажет «нет». Все продается и покупается. С определенными, конечно, трудностями, сложностями. Дороже получается, страховки дороже. Еще осложняется ситуация в связи с положением дел на Ближнем Востоке, в Ормузском проливе. То есть, это не только из-за запретов Евросоюза. Но кому надо, те всегда найдут правильные пути, которые устраивают обе стороны, – продавца и покупателя.
– Можно или нельзя пока говорить о сокращении перевозок российских нефтепродуктов после введения этого запрета? Или нет пока такой информации?
– Я думаю, пока еще рано об этом говорить. Вы же видите, какая конъюнктура на рынке нефти. Российская нефть очень востребована. Нам поступает масса обращений с просьбой о продаже нефти, прежде всего, из стран Азии. Они завязаны во многом на ближневосточном сырье и испытывают трудности. Я не буду называть конкретные страны, чтобы на них не оказывали давление. Но они обращаются, ведут диалог, договариваются о цене, о сроках поставок. Европе в принципе получается создать нам трудности, но это не непреодолимые трудности.
– Евросоюз также ввел запрет на импорт некоторых видов сырья, металлов, минералов из России. Сказалось ли это сильно на российском экспорте? Привело ли к значительным потерям или нет?
– Конечно, гонка за критические минералы уже стала глобальной. Вы видите, какие шаги предпринимают Соединенные Штаты, какие у них трения в этом смысле с Китаем. Другие государства тоже пытаются создать какие-то альянсы, активно работают с Африкой, со странами в Латинской Америке, где есть критические минералы. Пытаются диверсифицировать импорт, искать стабильные источники поставок сырья, чтобы зависеть не только от одной страны, в которой большая часть этих минералов сконцентрирована.
У нас тоже есть такое сырье, такие минералы, и мы всегда были надежным поставщиком для тех, кто в этом заинтересован. Мы никогда не отказывали. Если кто-то не хочет это покупать, это их право, их выбор. Здесь опять-таки сырье дефицитное, оно не у всех есть, критические минералы. Поэтому мы покупателя всегда найдем, у нас с этим проблем нет.
– Президент РФ Владимир Путин ранее заявил, что Россия, учитывая намерение Евросоюза полностью отказаться от российского газа, может сама досрочно инициировать уход с европейского рынка. Насколько сильным в таком случае может быть ущерб для западных стран?
– Поручение действительно было публичное. При этом президент сказал другое, что те, кто ведет себя прилично, кто поддерживает с нами диалог, прагматичное взаимодействие и все последние годы говорят о заинтересованности в получении российской нефти и газа, тем мы будем поставлять. У нас нет такой практики, чтобы шантажировать поставками. Есть страны, которые хотят покупать и покупают. Мы, наоборот, стремимся помочь добиться того, чтобы были средства доставки. Поэтому с нашей стороны здесь никаких проблем. Если есть как доставить, мы готовы продавать.
Те, кто громко заявляют о том, что мы не хотим, не будем, а втихаря пытаются покупать, я думаю, здесь правительство прорабатывает возможность отказа тем, кто хочет, как говорится, в последние минуты перед смертью надышаться. Пока Брюссель разрешает, мы скорее-скорее сейчас что-то купим. Но при этом Россию не любим. Это будет решаться в индивидуальном порядке.
– Есть какой-то примерный расчет – сколько на Западе потеряют, если Россия уйдет с европейского газового рынка раньше времени?
– Они уже потеряли очень много. Я видел цифру – до триллиона долларов. Отказ от российского сырья, от углеводородов, обернулся потерями за счет повышения цен, за счет того, что они покупают дороже из других источников. Это включает и теракт против «Северных потоков», это и собственное решение ЕС об отказе от российских углеводородов.
Все это вместе, включая снижение объемов торговли России с Евросоюзом, привело к значительным убыткам, которые, конечно, легли на плечи простых людей, потребителей. Повышаются цены на электроэнергию и так далее. Я думаю, что здесь речь идет не только о том, чтобы побольнее уколоть, кому-то нанести финансовый ущерб, а это общая тенденция – не хотите покупать, не покупайте. Здесь нужно подходить каждый раз индивидуально.
– Ожидает ли Москва западных предпринимателей на ПМЭФ? Поступали ли сигналы со стороны отдельных компаний об интересе к участию в форуме?
– Те западные компании, которые остались на российском рынке, они как участвовали, так и участвуют. Те бизнесмены, которые проявляют интерес к диалогу, в том числе и американцы, они как приезжали, так и будут приезжать. Мы на это не ориентируемся. В Питере будет яблоку негде упасть от представителей дружественных стран. Президент сказал, что у нас нет недружественных компаний. У нас есть недружественные элиты в отдельных странах. Если бизнесмены хотят приехать, пожалуйста. Но опять-таки, уже появились нюансы, я считаю. Есть компании, которые остались на российском рынке. Есть те, которые ушли в 2022-2023 годах под давлением своих властей. Но они ушли культурно. Они долгое время выплачивали зарплату, сохраняли производство. Есть те, кто сразу осудил российскую политику, делал антироссийские заявления, что они считают неприемлемым больше для себя работу в России, неэтичным. Таких мы не ждем ни на питерском форуме, ни после окончания СВО и урегулирования украинского кризиса на российском рынке. Доверия нет к ним долгосрочно.
– То есть, какие-то бизнесмены из Штатов или Европы, все-таки будут присутствовать на ПМЭФ?
– Да, конечно. Всегда присутствуют, каждый год присутствуют. Штаты могут направить своего представителя из Москвы, кто-то, возможно, приедет из Америки. Западные бизнесмены направляют свои заявки, регистрируются. Они тоже, опять-таки, это не афишируют. Может быть, они даже не выступают, но проводят какие-то контакты на полях форума.
Источник: РИА