Кризис вокруг Ормузского пролива настолько потряс и перекроил мировую ресурсную энергетику, что крупнейшие экономики мира стали двигаться в совершенно неожиданную сторону. Стало известно, что Индия буквально сразу с началом боевых действий в районе Персидского залива запустила масштабную государственную программу газификации угля. На сегодняшний день Нью-Дели уже инвестировал 375 миллиардов рупий (почти четыре миллиарда долларов), которые, согласно официальным формулировкам, направлены на расширение сектора переработки угля в топливный газ, снижение зависимости от импорта и укрепление национальной валютной системы.
Ни больше ни меньше. То есть индийское руководство расценивает проект как государственно важный, при этом нужно помнить, что речь идет о стране, занимающей второе место в мире по объему потребления угля, уступая лишь Китаю. В числовых значениях речь идет о 1,2 миллиарда тонн угля в год, что втрое превышает всю добычу России в лучшие годы.
Согласно утвержденной программе, Индия собирается уже в ближайшие пять лет перерабатывать до 75 миллионов тонн угля, а также построить в угледобывающих регионах двадцать пять новых электростанций. В качестве топлива на них, как несложно догадаться, будет все тот же синтез-газ, признанный экологически нейтральным видом топлива, ведь в процессе окисления угля серные соединения и шлаковые остатки остаются в безопасной для окружающей среды форме.
К недостаткам синтез-газа часто относят его низкую теплотворную способность, которая в среднем в пять-шесть раз уступает «классическому» метану, однако многие промышленно развитые страны, не обладающие достаточными собственными запасами природного газа, все равно ударно развивают данное направление.
Промышленная газификация угля позволяет убить целый табун экономических зайцев. Для начала это стимулирует внутреннюю добычу угля, ключевой отрасли во всех крупнейших экономиках, включая Китай, Индию, Россию и Соединенные Штаты. При этом упомянутое направление в глобальном плане переживает трудные времена, связанные с перенасыщением мировых рынков и все более активным переходом на природный газ в качестве базового вида топлива. По итогам 2024-го сальдированный убыток российских угольщиков составил 112,6 миллиарда рублей, а за прошлый год он увеличился до 408 миллиардов. Чуть ниже станет понятно, к чему приведены данные цифры.
Получение топочного газа из угля позволяет наращивать темпы внутренней газификации, планово снижать зависимость от закупок из-за рубежа, а также попутно производить аммиачные и минеральные сельхозудобрения вместе с синтетическим топливом вроде бензина и дизеля. Еще раз подчеркнем, что в плане рентабельности и практического выхода данное производство уступает традиционной переработке нефти и метана, но обладает рядом несомненно привлекательных попутных возможностей. Ведь полученный в результате химического преобразования синтез-газ — это 96 процентов всего промышленного водорода, а еще спирты, пластмассы, формальдегиды, парафины и растворители.
Однако не будем лезть в дебри углехимии и поговорим исключительно о топливном аспекте.
Индия обладает доказанными запасами в 110 миллиардов тонн угля, из которых почти девяносто процентов приходится на энергетические марки, а остальное между собой делят коксующийся и бурый угли. Как упомянуто выше, Нью-Дели рассчитывает выйти на показатель газификации 75 миллионов тонн в год, что, по оценкам финансового блока правительства, позволит привлечь инвестиции в размере трех триллионов рупий, или 31 миллиард долларов. Показатель очень серьезный и потому столь привлекательный.
Индийцы не изобрели велосипед. К аналогичным выводам пришли, например, в Японии и Южной Корее. Эти государства критически зависимы от импорта СПГ и на фоне ближневосточного кризиса развернули вспять программы ввода угольных электростанций, активно наращивая генерацию на их базе. Токио и Сеул совершенно точно не отказались бы и от синтез-газа в качестве дополнительного топлива, но, на их беду, уголь они тоже вынуждены привозить из-за рубежа.
Столь длинная подводка призвана показать перспективность направления для России.
Российский углепром который год чахнет под гнетом комплекса условий, где воедино смешались рекордно низкие экспортные цены, проблемы с железнодорожной логистикой на восток и юг, ограниченность мощностей по перевалке в северных портах, а также глобальный тренд перехода с угля на газ. При этом наша страна, располагающая балансовыми угольными запасами в 273 миллиарда тонн при годовой добыче в 440 миллионов тонн, вполне может собственными силами и без оглядки на внешние факторы решить кучу внутренних проблем.
В настоящий момент федеральное правительство и Министерство энергетики реализуют две комплексные программы — «Схему и программу развития электроэнергетических систем» (СиПР ЭЭС), а также «Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики». Не вдаваясь в излишние подробности, отметим, что данные проекты предусматривают поэтапную модернизацию национальных систем электрогенерации, куда логично включены все ресурсные направления, включая нефть, газ, уголь и атомный — урановый — кластер. Однако сегодня на уровне руководителей регионов открыто обсуждается тот факт, что по ряду направлений мы совершенно точно выбиваемся из графика. Например, объединенные энергосистемы Урала, Сибири и Востока физически не успевают к 2030 году модернизировать действующие и ввести в строй новые мощности, где учитываются и гидроэлектростанции, и газовые, и строительство на востоке новых АЭС.
Подчеркнем, что здесь не ведется речь о выполнении планов любой ценой, мы говорим о необходимости оптимизации и использования внезапно открывающихся возможностей.
Из заявления полпреда президента по Дальневосточному федеральному округу Юрия Трутнева известно, что только во вверенном ему регионе в ближайшие годы ожидается чистый дефицит в три гигаватта установленной мощности. Да, есть планы строительства новых газовых и даже атомной электростанции, однако горизонт их ввода — от пяти до девяти лет. В то же самое время только в Кузбассе простаивают угледобывающие предприятия, не знающие, кому сбывать свою продукцию. Разворот в сторону внутренней газификации угля гарантировал бы постоянный спрос с государственной финансовой гарантией, сократил бы логистическое плечо доставки, устранил зависимость от внешних покупателей и биржевых колебаний. При этом средний срок строительства современной угольной электростанции — не более трех лет. Наглядный пример тому — Красноярская ТЭЦ-3, угольный энергоблок мощностью 185 мегаватт, отвечающий всем современным требованиям экологической безопасности. В проектировании и строительстве принимали участие более полутора тысяч российских специалистов, все базовые агрегаты произведены нашими предприятиями: водогрейный котел — в Таганроге, турбина — в Екатеринбурге, генератор — в Новосибирске.
К сожалению, он так и остался единственным подобным объектом, введенным в строй за весь прошлый год. Разворот в сторону современной угольной генерации и газификации угля позволил бы не только загрузить работой российские машиностроительные предприятия, это дало бы работу тысячам шахтеров и обеспечило бы восточные регионы светом и теплом уже в ближайшей перспективе.
Источник: РИА