Замглавы Росфинмониторинга Негляд: криптобиржи надо регулировать как банки

Бизнес в России законопослушен и старается исполнять антиотмывочные нормы, а редкие нарушения чаще связаны с небрежностью, чем со злыми намерениями, заявил статс-секретарь – заместитель директора Росфинмониторинга Герман Негляд. В интервью агентству он рассказал, как меняются преступные схемы в мире, какой эффект принесли принятые в прошлом году меры против дропперов, какие активы и юрисдикции все еще остаются «слабыми звеньями« в борьбе с финансовыми преступлениями, за какими блогерами следит финансовая разведка, и почему коррупционеры хранят деньги в коробках из-под обуви. Беседовала Мила Кузьмич.

— Само слово «законопослушность» говорит о том, что выполняются наш основной антиотмывочный закон и подзаконные акты, которые приняты в его развитие. Основные обязанности, которые возлагаются на частный сектор, — это идентификация клиентов, постоянный мониторинг операций, в первую очередь, с точки зрения подозрений в отмывании преступных доходов, взаимодействие с финансовой разведкой, замораживание активов лиц из списков террористов и экстремистов. Действительно, процент законопослушности в общей системе достаточно высокий: и финансовые организации, и банки стараются выполнять предписанные правила и направлять качественную информацию нам для дальнейшего анализа.

— Крупные финансовые организации давно выстраивали эту систему, взаимодействовали с нами, вкладывали ресурсы в развитие, и, конечно, это дает хороший результат. А у нефинансового сектора поменьше ресурсов, и, возможно, пока еще нет понимания всех требований, поэтому там ситуация чуть похуже. Но мы с ними работаем.

— Как правило, это небрежность. Невыполнение антиотмывочных норм и требований исключительно редко бывает умышленным.

— Как говорил классик, неотвратимость наказания важнее его суровости. Эффективность применяемых мер измеряется отсутствием или наличием повторных нарушений. По большому счету, повторные нарушения сейчас — достаточно редкое явление. Как правило, контроль начинается с консультативного надзора — это дистанционный мониторинг и мягкое объяснение, что нужно поправить. И уже одно это побуждает участников добровольно подтянуться.

— В теневой оборот в прошлом году благодаря предпринятым финансовым сектором заградительным мерам не допущено более 400 миллиардов рублей. Семь крупных теневых площадок с оборотом около 18 миллиардов рублей были ликвидированы совместно с правоохранительными органами, установлено более 40 организаторов и свыше 500 крупных заказчиков теневых финансовых услуг. Что касается мошеннических схем на финансовом рынке, то сейчас большинство совершается в виртуальном пространстве с использованием новых информационных технологий: это цифровые платформы, боты и прочее. В минувшем году с использованием материалов Росфинмониторинга правоохранительными органами возбуждено около 50 уголовных дел в отношении организаторов финансовых пирамид и псевдоброкеров. Выявлены схемы легализации преступных доходов на общую сумму 2,7 миллиарда рублей. Арестованы активы фигурантов почти на 700 миллионов рублей.

— Нас интересуют, в первую очередь, преступные доходы или неуплата налогов на суммы, превышающие установленные Уголовным кодексом пороги. А теневая экономика определяется по-разному, сюда может попадать и так называемая «гаражная занятость», где может и не быть преступных доходов или крупного уклонения от налогов. Мы сейчас работаем над новой национальной оценкой рисков отмывания доходов и финансирования терроризма — такой документ регулярно принимается во всех странах. В этом году мы его выпустим и там, я думаю, дадим все эти оценки.

— Точно не хуже. Есть международная оценка нашей страны, которая проводилась в конце 2019 года. По прозрачности, например, юридических лиц, мы были одной из немногих стран, показавших уровень значительной эффективности согласно методике ФАТФ (Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег — ред.). Это объективная оценка внешних проверяющих — нас судила интернациональная команда. Это были оценщики из США, Китая, Португалии, Испании, Великобритании, Канады, Армении.

— Новый раунд оценок ФАТФ запущен. Мы пока не знаем, какие эксперты к нам приедут. В любом случае, мы считаем, что у нас хорошая ситуация, поскольку с 2019 года мы постоянно улучшали свою антиотмывочную систему.

— С точки зрения международных стандартов важно, чтобы прозрачность была для компетентных органов. У нас в этом смысле все соблюдается. И необходимая публичность тоже у нас есть: например, можно взять единый реестр юридических лиц и увидеть все, что требуется от контрагента. Конечно, нет в мире стран, где не совершаются преступления, но главное — принимает ли государство усилия для того, чтобы не допускать преступные доходы в легальную экономику. Это важно для всей нашей экономики: если одна группа на рынке законопослушная, а вторая использует преступные доходы, честной конкуренции не будет. Поэтому, когда мы не пускаем в оборот преступные деньги, выводим с рынка отмывочные площадки, мы помогаем законопослушному бизнесу работать в более здоровом конкурентном поле.

— Мы надеемся, что оценка будет объективной, и состоится нормальный профессиональный диалог. Кстати, вот недавно завершилась оценка Малайзии в рамках уже нового раунда, они очень неплохо ее прошли. А вот Бельгия, допустим, не очень хорошую оценку получила. Страна попала на усиленный мониторинг по итогам оценки ФАТФ, такой результат – на порядок хуже, чем в России в 2019 году. И в отношении Австрии, например, тоже вынесено такое решение – по итогам оценки государство находится на усиленном мониторинге. Это говорит о наличии серьезных недостатков в системе борьбы с отмыванием денег и финансированием терроризма.

— У Бельгии было низко оценено международное сотрудничество, отмечена нехватка ресурсов на борьбу с отмыванием денег, ограниченность в выявлении незаконной деятельности, особенно в отношении переводов через систему «хавала» — которая позволяет переводить деньги и ценности без документального подтверждения операций, а также в отношении виртуальных активов, есть проблемы с конфискацией имущества и ряд других сложностей.

Что касается Австрии, то там выявлена нехватка ресурсов у финансовой разведки, небольшое количество обвинительных приговоров по делам об отмывании денег. Также есть вопросы к конфискации активов и эффективности наказаний, которые применяются по делам отмывания денег.

— Отказ от сотрудничества с Россией сыграл плохую роль? Они ведь прекратили обмен финансовой информацией с вами?

— Если говорить про наше взаимодействие с этими странами, то оно после 2022 года действительно полностью прекращено по инициативе той стороны.

—Они, конечно, рискуют получить плохие оценки ФАТФ. Но дело не только в оценках. Преступность становится все более трансграничной, незаконные сети имеют огромный охват стран, и они ищут именно такие слабые звенья в нашей системе. Если можно зайти в финансовую систему какой-то страны, зная, что по политическим причинам это государство не будет запрашивать или отвечать на запросы другого государства – это и есть уязвимость, которую преступники обязательно будут использовать.

На самом деле лишь незначительная доля стран поставила политику выше профессионализма. С подавляющим большинством диалог продолжается – порядка 60 стран продолжают с нами взаимодействовать.

— Эффект есть. Официальные цифры известны: сокращение на 12% числа киберпреступлений по итогам прошлого года, и это впервые за несколько лет. Закон вступил в силу во второй половине года, и спад отмечен в третьем и еще больше – в четвертом квартале. Думаю, и в этом году он продолжится.

Наряду с законодательными мерами была проведена большая профилактическая работа, разъяснительная работа в школах, в университетах. И эта работа продолжается, масштаб ее растет. Здесь дешевле и эффективнее предотвратить, объяснить потенциальным дропперам незаконность действий, чем потом возвращать похищенные деньги. К ответственности надо привлекать, в первую очередь, организаторов таких схем.

— В прошлом году Росфинмониторинг получил полномочия по контролю крупных операций с драгоценными металлами. Зачем это было сделано? Удалось ли остановить вывоз золота «в карманах«?

— С прошлого года банки направляют в Росфинмониторинг информацию для анализа об операциях с драгоценными металлами на сумму свыше одного миллиона рублей. Это лишь один элемент комплексного подхода к этому сектору, который был применен государством. Профильные ведомства – Федеральная пробирная палата и Минфин – проделали большую работу по обелению сектора.

В какой-то момент в 2022-2024 годах драгоценные металлы действительно стали использоваться для перемещения средств за рубеж, в том числе преступных средств. Проблема была в том, что не всегда проверялся источник происхождения таких средств при продаже этих металлов.

Но могу сказать, что начиная с 2025 года, мы видим снижение интереса преступного сообщества к отмыванию доходов с использованием золота и других драгметаллов. Меры, которые были приняты, сработали, ряд организаций были привлечены к ответственности, физические лица – привлечены за контрабанду.

— Всего мы получаем информацию примерно о 20 миллионах операций в год, и это не только о сделках с драгметаллами. Сумму я сейчас не назову, потому что это могут быть не только подозрительные операции, но и просто превышающие установленный порог – и тогда они независимо от подозрений направляются к нам для анализа.

— Хороший вопрос. В ряде случаев может и не доходить до отмывания, поэтому мы наблюдаем случаи, когда преступные доходы хранятся в наличной форме.

— Как пример. Это косвенно говорит о том, что наша антиотмывочная система работает, и преступник не смог по какой-то причине эти деньги легализовать, то есть ввести их в финансовую систему. Криптовалюта — да, это тоже проблема. Как раз на ее решение направлен законопроект, который сейчас находится в Государственной думе, о регулировании оборота криптовалюты.

— Конечно, мы поддерживаем этот законопроект и его концепцию как часть мер по повышению прозрачности сектора. Идея заключается в том, чтобы регулировать точки обмена фиатной валюты на криптовалюту так же, как сейчас регулируются банки. Сейчас существует регуляторный арбитраж между очень жестким банковским регулированием и его полным отсутствием в обороте криптовалют. Это опять же то самое слабое звено, которым могут пользоваться преступники, — через эту инфраструктуру проще отмывать преступные доходы. Эта возможность должна быть исключена.

Есть мнения о том, что неправильно регулировать криптобиржи, иначе они уйдут в серую зону. На самом деле регулирование — это абсолютно нормальный, правильный, цивилизованный подход. Сейчас это все в нерегулируемой зоне. А когда будет введено регулирование, то ты будешь либо выполнять требования, либо окажешься в серой зоне. Кстати, регулирование оборота криптовалют — это тоже одно из требований ФАТФ.

— Это 100% повлияет негативно на нашу оценку, если мы не только не введем регулирование, но и не наладим эффективное правоприменение.

— Нас эта ситуация тревожит в первую очередь в контексте возможного уклонения от уплаты налогов в размере, соответствующем порогу УК.

— Мы не рассматриваем блогеров отдельно и вообще, как правило, не выделяем какие-то профессиональные сообщества. Для нас либо ты нарушаешь закон, либо нет. Мы следим за тем, чтобы преступные доходы не попадали в финансовую систему, либо средства не направлялись на финансирование террористической, либо экстремистской деятельности, и это не связано с публичной деятельностью отдельных лиц. Просто те, кого вы называете, в большей степени на виду, и создается впечатление, что контролирующие органы уделяют им какое-то особое внимание. Это искажение восприятия. На самом деле, внимание финансовой разведки ко всем равное. Если мы видим нарушение, начинаем усиленный контроль. И если он оказывается блогером, то эта история часто оказывается на слуху.