Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко 16, 17 и 18 мая играет премьеру – театрализованный концерт «Забытый театр графа Шереметева». Дирижер Мария Максимчук исследует музыку русского барокко и историю легендарного крепостного театра, который поражал современников высоким профессиональным уровнем и роскошью постановок. В интервью дирижер рассказала, как подбирала произведения для этой программы и что скрывает русский галантный XVIII век.
– Что для вас стало отправной точкой в создании этого концерта-спектакля?
– Отправной точкой было желание развивать тему русского барокко, которую мы начали в проекте прошлого сезона «Русские метаморфозы». Это была антология русской музыки доглинкинского периода. Сейчас захотелось изучить обширное «культурное поле» эпохи барокко, и выбор пал на фигуру Николая Петровича Шереметева, у которого, в отличие от многих других помещиков, был именно музыкальный крепостной театр.
– Как формировался репертуар этого театра, как была выстроена музыкальная жизнь той эпохи?
– Она выстраивалась в очень четкой связи с историческим и культурным контекстом. Когда я работала над «Русскими метаморфозами», через мои руки прошло множество архивных документов, старинных партитур, которые практически все доступны только в виде факсимиле. Многие ноты до сих пор так и не изданы. Конечно, есть много научной музыковедческой литературы. И я прицельно искала тех исследователей, который занимались шереметевским театром.
– Вы отталкиваетесь от исторических документов. То есть для вас это и исследовательская работа?
– Да, потому что, когда ты обращаешься к доромантическому периоду, это всегда сложно. Очень часто музыка того времени «замылена» какими-то более поздними наслоениями, другими исполнительскими традициями. Это касается штрихов, темпов, подбора инструментов, вибрации звука.
– К русскому барокко вы пришли постепенно, через изучение европейского?
– Мы переиграли огромное количество музыки итальянской, немецкой, французской и английской разных эпох. Диапазон музыкальных сочинений нашей программы можно ограничить так: от периода правления Петра I и до наполеоновской кампании 1812 года – культурологические рамки эпохи обычно более размыты, чем хронологические. То есть это все XVIII столетие, для России – это эталонный век Просвещения. В это время наша страна уже находилась на высочайшей ступени культурного развития, будучи в едином культурном поле с Европой.
– И это период, когда многие иностранцы, в том числе музыканты, сюда приезжали?
– Существовал некий международный культурный кодекс, он заключался в том, что музыке обучали итальянцы, танцу – французы, а точным наукам – как правило, немцы. Поэтому приглашение иностранцев, которые писали по заказу русского двора музыку, не было чем-то необычным. Например, основатель французской оперы, знаменитый композитор Жан-Батист Люлли, был по происхождению итальянцем.
В Россию мечтали приехать многие музыканты, здесь платили хорошие гонорары. Сюда стремились Вивальди и Порпора, но у обоих не получилось. Зато приехал неаполитанец Франческо Арайя (придворный капельмейстер времен Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны – прим. ред.), который сочинил оперу «Цефал и Прокрис» (либретто Сумарокова, считается первой оперой на русском языке – прим. ред.) Почему это русская опера? Да потому, что она написана для России и по заказу русского императорского двора.
Известно, что все русские монархи, начиная с Петра I, прекрасно играли на разных музыкальных инструментах. Сохранились партии, по которым Петр I пел. Императрица Анна Иоанновна была образованнейшей женщиной, прекрасно играла. Дочь Петра I Елизавета Петровна на базе кадетских корпусов развивала танцевальную школу, из которой потом выросла Академия русского балета имени Вагановой. И когда в Эрмитажном театре ставились спектакли, в них участвовали кадеты-воспитанники этой танцевальной школы.
Петр III играл на скрипке. Мне довелось общаться с Андреем Решетиным (один из ведущих российских исполнителей барочной музыки – прим. ред.), который рассказывал, что играл сонаты Баха по нотам с пометками Петра III. По этим записям, аппликатуре, штрихам и использованным украшениям, можно понять, что император был исполнителем высочайшего класса.
Говоря о Шереметевской капелле (один из лучших частных хоров и оркестров России XVIII века – прим. ред.), нужно отметить, что уровень тоже был высоким. Николай Петрович Шереметев сам прекрасно играл на виолончели, три года учился в Европе.
– Сложилось так, что вся эпоха русского музыкального барокко сегодня как бы заслонена XIX и ХХ веками. Почему?
– Во-первых, русское барокко нужно играть больше и чаще, во-вторых – правильно преподносить. Когда мне сейчас попадают какие-то ноты в руки, я уже знаю, как к ним нужно подходить: кто учил того или иного композитора, откуда идет мелодическая интонация и ритмические формулы, какие темпы должны быть. Все это довольно сложно, невозможно просто открыть эти ноты и сходу сыграть. Но, например, если взять наши учебники профессиональные по истории музыки, то первые 300 лет укладываются, условно, в 30 страниц. А вот начиная с Глинки и Даргомыжского, каждый такт музыки подробно разбирается.
– Ваша новая программа, которую вы представляете 16, 17 и 18 мая, объединяет музыку, слово и театр. Что в ней прозвучит?
– Мы не просто показываем репертуар Шереметевского театра, мы дойдем и до XX века, отвечая на вопрос, почему этот театр оказался забытым. Программа откроется стихотворением Ломоносова, а закончится Блоком.
Русская музыка будет представлена Василием Пашкевичем (одним из создателей русской оперы – прим. ред.), редкими сочинениями Бортнянского и Березовского – эталонных композиторов. Конечно, прозвучит и европейская музыка, например, «Севильский цирюльник» композитора Паизиелло – эта опера была одним из любимых сочинений Екатерины II. Или же мы сыграем произведения Гретри, которого в России обожали, как нигде. Мы исполним его арию из оперы «Ричард Львиное сердце», которую процитировал Чайковский в «Пиковой даме» в знаменитой песенке Графини. И это, конечно, далеко не полный список произведений.
– Ваши программы всегда театрализованы – почему это важно?
– Мы находимся в стенах театра, в этот раз играем на Малой сцене, и это не филармонический концерт. К тому же, вся эта музыка писалась для театра. Мне интересно вписать ее в некое пространство, соединить благодаря драматургии в единое целое, показать, как связаны все эти произведения.
Художник-сценограф Анастасия Рязанова придумала занавес, который будет подниматься и опускаться по принципу барочной машинерии. Шьются специальные костюмы. У нас будет главный герой – сам граф Шереметев в исполнении премьера балета Георги Смилевски-старшего, для которого мы ставим несколько специальных номеров, в том числе, «Пассакалию» на музыку Люлли.
К этому театрализованному концерту мы подошли с большим музыкальным багажом, сделав с артистами несколько хороших программ. С этими певцами и музыкантами я уже иду дальше и стараюсь сделать так, чтобы зрители, придя в театр на этот вечер, полностью погрузились в эпоху, ощутив её глубину и подлинную красоту!
Источник: РИА