Юрий Куклачев: кошки продлевают жизнь

— Юрий Дмитриевич, говорят, что клоуны –самые грустные люди. Вы согласны с этим утверждением?

— Да, я согласен. Для того, чтобы рассмешить людей, нужно очень много думать – об этом рассказывал Чарли Чаплин. Про Аркадия Райкина всегда говорили, что он самый серьезный в коллективе. Не до смеха, потому что для того, чтобы рассмешить зрителя или найти интересный ход с кошкой, который заставит смеяться стадион, мне приходилось не спать ночами.

— А о чем вы вообще грустите?

— Я не грущу. Мы не грустим, мы ищем. Перелистываем один вариант, второй, третий, смотрим со стороны, иногда ошибаемся. Думаешь: «Здесь будут смеяться», – и тишина. А там, где даже не предполагал, начинают покатываться от смеха, поэтому смех –это такая тонкая наука.

На своих «Уроках доброты», которые я провожу в театре, я учу детей смеяться. Например, человека обидели, предали –начинаются страдания. Измена – это самое страшное предательство. Внутри начинаются переживания, а ты откинь все это и назло всем засмейся. Есть техника: хочешь сказать букву «А», а рот не открываешь – «Хы-ы-ы», потом это переходит в смех.

—Я сейчас попробовала, у меня правда получилось.

— Сами себя настраивайте. Предатель ушел, а ты переживаешь. Забудь все! Это же вибрация всего тела. Я детям говорю: «Ребята, счастье не надо ждать, счастье сами создавайте себе с утра, настраивайте себя на доброту, потому что счастливым может быть только добрый человек».

Богатые тоже плачут, особенно сейчас, когда у них деньги заморозили – они за сердце хватаются. Злой остается наедине со своим злом, жадный – с жадностью, ревнивый – с ревностью, а добрый – как солнышко. Главный источник доброты – это душевная чуткость. Например, почему учитель не имеет права быть злым? Потому что главное качество педагога – это душевная чуткость. Добрый – это значит честный, внимательный, заботливый – на этом все строится. Это задача нашего театра, ведь кошки помогают нам со сцены отправлять энергетический поток: люди, радуйтесь жизни, она один раз дана, все, не повторится это счастье!

— Нет, у меня был режиссер, который меня сбил. Моя супруга была категорически против – мы же Театр кошек. Он мне сказал: «Что такое Театр кошек? Давай туда еще мышек добавим». Мы назвали его по документам «Театр Буф», а по итогу кто-то написал Cat House.

— Нет, я приехал, посмотрел на театр и увидел вывеску Cat House. Зачем? В Европе это означает совсем другое – место с девочками непристойного поведения.

— Специально. Люди сделали, а я тогда приехал и заставил все снимать. У нас было ООО, то есть частный театр. Тогда мы могли даже выкупить помещение. Помню, как пришел к Юрию Михайловичу Лужкову, а он сказал, что его дети были у нас в театре и остались довольны, поэтому попросил собрать документы, чтобы мы могли купить площадку. Я собрал все бумаги – тогда можно было очень дешево купить это помещение, но у нас по документам не «Театр кошек», а «Театр Буф». Когда ему принесли бумаги на покупку, он увидел и порвал их. Лужков не понял и решил, что ему подсовывают какой-то «Буф», подумал, что мошенники. По этой причине мы не смогли выкупить театр. Я считаю, что правильно сделали. Кошек любят все, не только дети. Все, кто любит кошек, приходят в наш театр – это 90% взрослых людей. Этот театр не может быть частным, он может быть только государственным и под охраной страны. Это нас спасает.

— В 1972 году я впервые поехал за рубеж, меня отправляли из страны в страну. Первой точкой была Румыния, потом меня увидел Фидель Кастро и сказал: «Вот нам бы такое, заверните!», – и меня отправили на Кубу. Оттуда я поехал в Канаду, дальше – в Америку, Францию, Бельгию. Нами торговали, как шампанским – передавали из рук в руки. Но я там (за рубежом – ред.) все время страдал и понял, что моя задача – где родился, там и пригодился. Ведь какое счастье – мне 77 лет, а мне каждый день все говорят: «Спасибо». Какое слово красивое: «Спасибо, Бог!». Там (в Европе – ред.) бы я уже давно, может быть, и не работал. Я же не могу в полную силу работать, как в 30, 40 или 50 лет. Сейчас уже работают мои дети, а я вместе с ними, появились помощники. Я не вижу себя за рубежом.

На тех территориях есть «зеленые», которые пустили Европу в нищету. Катастрофа! Как они будут выходить из этой «зеленой аномалии»? Они просели не только экономически, но и духовно, интеллектуально. У них говорят о том, что не нужно спешить с детьми, пропагандируют нетрадиционные ценности, даже в церкви там с ума сошли. Там взгляд совершенно неправильный. Еще Достоевский сказал: «Это могила». Я сразу почувствовал, что Европа – это могила, самая настоящая, особенно сейчас. Даже запах оттуда идет могильный. А у нас (в России – ред.) наоборот – начинает все процветать. Какая радость! Неужели мы вздохнули! Я же всегда говорил, что у нас есть все. Надо поставить от всех забор и только бананов купить. Все остальное мы должны делать сами: машины, самолеты – все сами. Я не хочу туда (за рубеж – ред.) и не думаю об этом. Я меньше смотрю в политику. Моя главная задача – это то, чтобы люди, которые пришли в театр, получили праздник, радость, чтобы им хотелось жить: обнимать деревья, целовать солнце.

— В Израиле очень много кошек и два миллиона их любителей. Когда я предложил построить Дворец кошек, два миллиона людей меня сразу поддержали. На следующий день они хотели собрать для меня два миллиона долларов, «скинувшись» по одному доллару. А если бы каждый дал на это десять долларов? Представляете, сколько бы вышло?

Но там восстали «зеленые», они запретили даже выступать с кошками. Я приехал в Россию – и тут мне дали возможность построить для кошек дворец. У нас настоящий хрустальный замок для кошек, наши кошки живут в апартаментах. В театре 200 кошек, а запаха никакого: специальная вентиляция – все для животных, чисто, прекрасно. В этом отношении я осуществил свою мечту здесь, в своей стране – России.

— Нет, учебные классы я делал не для кошек, а для людей. Кошки подсказали мне, как работать с детьми, чем надо помочь ребенку. Самое главное – не физика, химия, математика в формате ЕГЭ, – это в жизни может и не пригодиться. Зато умение быть внимательным, наблюдательным, мыслить образами, видеть завтрашний день необходимо – этому надо учить детей. Классы нам не нужны. Здесь проводится внутренняя работа с духовным миром. Как раз 8–10 апреля я буду проводить «Уроки доброты» для школ.

— Что вы охватываете в своих уроках? Может быть, институт брака и семьи?

— Еще в 30 лет я сказал, что с детьми надо очень серьезно разговаривать, а не сюсюкаться. Нужно вести серьезную беседу. Мы говорим с ними о главном – о жизни. Родители хотят, чтобы ребенок был счастливым. А что является самым великим счастьем? Я 60 лет работаю и при этом ни одного дня не работал, потому что занимаюсь любимым делом. Самое великое счастье – это попасть в свое психофизическое состояние, найти и развить дар внутри себя. Я потратил много сил, чтобы развить его, он же не просто так у меня лежал. Нужно было очень глубоко копнуть и поднять его, чтобы стать мастером в своей профессии.

— Все-таки театр – это театр, а дворец –это нечто огромное и масштабное. Сейчас обсуждается возможное изъятие «дворца«Пугачевой и Галкина в пользу государства. Если бы вам предложили эту территорию для реконструкции ее под кошек, вы бы согласились?

— Чужое никогда не приносит радости. Я на чужой каравай рот не разеваю. Надо свое делать. Что такое театр? Это основная идеологическая сила. Воспитание нравственности, патриотизма, чувства уважения друг к другу. Мое счастье, что я из цирка. В 1990-е годы все театры, чтобы привлечь зрителей, начали приносить на сцену мат – это огромный грех, актеры стали выходить обнаженными. Самый великий прославленный режиссер выносил на сцену резиновую женщину, унитазы – это дискредитация духовности и нравственности. Станиславский бы повесился, если бы увидел это безобразие.

У нас в цирке всегда была чистота, культура, совершенство тела и внутреннего духа. Артисты летают под куполом цирка на высоте более 20 метров без страховки – вот это сила воли и мощь. Цирковые люди особенные, мы никогда не опускаемся ниже пояса. У нас всегда есть планка чистоты. Я из цирка, поэтому соблюдаю чистоту. Сегодня на правительственном уровне есть приказ, чтобы театр не опускался ниже пояса – слава богу, догадались, что театр имеет огромную внушительную силу.

Меня взволновала одна история моего любимого актера – фамилию называть не буду, но он известный. Я с ним виделся, он ко мне очень хорошо относится. Вдруг я узнаю, что он прожил с супругой 20 лет и бросил ее, выбрал молодую. Но его 18-летняя дочка написала: «Папа, ты не прав. Я думала, ты мужчина, а ты предатель» – и повесилась. Меня это очень тронуло, я очень сильно переживал. Поэтому я сел писать книгу о том, как сохранить семью.

— Вы передали знания из личного опыта?

— Мы с супругой 56 лет вместе.

— Какой главный секрет для сохранения брака?

— Там не один секрет. Я не психолог или гуру, чтобы раскрывать секреты. Я просто даю людям упражнения, чтобы они сами начали работать над собой и менять свой духовный мир. Например, я смотрю на симпатичную женщину, у меня внутри все вскипает, как огонь. Но все равно для меня моя супруга – самая сладенькая. Ее зовут Алена, а я ее называю «шоколадка Аленка». Да, женщин много, глаза разбегаются, но я даю конкретные упражнения и мелкие рычаги, которые помогают людям привести себя в норму. Нужно соблюдать внутренний контроль. Даже в религии сказано, что только благодаря мужу и жене человечество не пропало. Сегодня в Европе не нужна семья, но как же дальше будет развиваться человечество? Благодаря семье все сохраняется: передается ДНК и духовный мир.

Я назвал свои уроки «духовной кулинарией». Физическую пищу может приготовить повар, а духовную пищу человек готовит себе сам. Я сделал 15 киноуроков, и те, кто пройдет их, уже не будут себя так вести. Главное – это сохранить свою энергетическую силу. Для каждого, кто это посмотрит, 77 лет не будет большим возрастом. Мы с женой чувствуем себя как 40-летние. Мы с супругой ссоримся каждый день, но она говорит: «Стоп, мы уже спорим». У нас есть «красная линия», которую мы не переходим: подошли к черте, выбросили весь негатив и забыли его.

— Вы настолько неразлучны с супругой, что даже ездили с ней на гастроли в свое время. Были ли у вас забавные или даже нелепые истории на гастролях?

— Во времена СССР импресарио вывозили нас за рубеж. Мы гастролировали под фирмой «Московский цирк». Однажды мы приехали в Америку, с наших выступлений собрали деньги, забили стадионы битком, а как настало время лететь домой – организаторы исчезли. Хорошо, что у нас были куплены билеты туда и обратно. Мы приехали в аэропорт Нью-Йорка и возник вопрос: кто будет платить за кошек? Я подсчитал и понял, что это все, что я заработал на машину, тогда автомобиль можно было купить только на чеки. Я понял, что в этот раз машину мы не купим, что делать? Будем ходить пешком. Я стоял грустный в аэропорту с кошками и считал деньги – мне было так жалко гонорар. Вдруг я заметил, что девушка со стойки регистрации смотрит на меня, я энергетически почувствовал, что чем-то интересен ей. Как оказалось, сотрудница узнала меня: я подарил ей шарик на одном из выступлений, а она сохранила его дома – и в этот момент я понял, что надежда на спасение есть. Я сказал ей: «У меня украли кошелек с деньгами. Мне нечем заплатить за кошек». На самом деле у меня ничего не украли, я просто схитрил. Она посмотрела, есть ли кто-то из руководства рядом, поставила кошек на конвейер и повесила на всех бирки «Оплачено». Я побежал к супруге и сказал: «Господи, какое счастье, бежим по магазинам!».

Позже мы прилетели во Франкфурт, в аэропорту объявили: «Внимание, чьи кошки и собачки? Срочно подойдите в регистратуру!». Мы подошли, а с нас потребовали еще тысячу долларов – тогда я понял, что нужно включать смекалку. Я вызвал руководителя и попросил передать, что 60 человек из нашей группы снимутся с рейса и перейдут к другому авиаперевозчику – и нам разрешили провезти всех кошек бесплатно и вдобавок двух человек. Таким образом, мы привезли кошечек в Москву.

— Насчет хитрости и смекалки: в вашем театре действует запрет на принуждение. Бывает ли такое, что кошечка симулирует, чтобы не выходить на сцену?

— Кошка может либо заболеть, либо испугаться. Когда у кошки плохое самочувствие, она грустит, печалится и не реагирует. Зритель сразу видит, что животное больное. Бывает, что кот пугается. Как это отличить? Кошка работает восемь лет, делает трюк – и вдруг у кого-то в первом ряду лопается шарик, животное испугалось и убежало. Теперь кот боится, что это повторится. На то, чтобы восстановиться после такой психологической травмы, уходят месяцы.

— Какие вы используете процедуры для восстановления психики кошек?

— Иногда восстановление бывает невозможным, кошка уже нестабильна. Я понял, что иногда легче новое животное обучить трюку, чем восстанавливать то, которое испугалось. Страх очень сложно пересилить, особенно кошкам, у них внутри происходит зажим. Без зрителя она делает все, но в зале ждет, что произойдет взрыв. Я готовлю другую кошку. Неделька-две – и она делает этот трюк.

— А если испуганная кошка была звездой? У вас вообще есть звезды в театре?

— У нас звезда только одна – это Куклачев.

— Действительно, сцена – это ваше место. Несмотря на пережитый инфаркт в прошлом году, вы вернулись к работе через 20 дней. Что вас побудило настолько быстро восстановиться и вернуться на сцену? Не было страшно за свое здоровье?

— Сцена – это как аптека: когда выходишь на сцену, внутри происходит реакция, которая лечит в десять раз сильнее, чем лекарства. Я же цирковой артист, а в цирке все ломаются. Мы всегда ищем пути и способы, как заживлять себя. Все пьют таблетки, мумие, а мы другие: например, при переломе лучше всего помогает хаш.

Я же после войны родился, кушать было нечего, поэтому желудок я себе испортил. У меня образовалась опухоль. Иосиф Кобзон привез меня к своему врачу, мне вырезали 35 сантиметров кишки. Через 20 дней я уже выступал в полную силу. Первые десять дней после снятия швов я не мог поднимать тяжелое, поэтому я рассчитал работу так, чтобы ничего не поднимать – работал руками, а кошки сами выбегали. Почему мы не снимали спектакли? Потому что билеты были проданы. Это восемь тысяч детей, попробуй выйти и сказать, что дядя Юра заболел – будет рев. Я понял: сделаю за счет мастерства – и ничего страшного, было даже легко, к четвертому спектаклю я уже приноровился. Еще у меня есть своя система дыхания. Я проверил ее, она работает безотказно. При инфаркте за счет дыхания я смог поднять себе давление.

— Сейчас у вас как со здоровьем?

— Прекрасно. У нас уникальные врачи. Я счастлив, что в нашей стране простой дежурный врач может сделать операции через маленькую дырочку (малоинвазивные методы хирургического вмешательства – ред.), которые во всем мире признают уникальным явлением.

— А зачем тогда люди ездят лечиться за границу? Вы считаете это маркетинговой историей?

— А вы их спросите, зачем они туда ездят. Юрия Михайловича Лужкова повезли в Германию. Я ему говорю: «Нашел куда ехать». Иосифа Кобзона, между прочим, привезли из Германии сразу в реанимацию, и наш врач Михаил Иванович Давыдов 20 лет тянул его здоровье.

Меня однажды мальчик спас – сделал уникальное. Он оживил мое мертвое сердце – и никто в это не верит. Это сняли на камеру, я приходил к профессорам в Америке и Израиле, включал им, а они говорили: «Это невозможно! То, что ты сидишь передо мной, – это чудо. Это у вас такие врачи удивительные?». В России талантливые люди – и я счастлив, что родился и живу здесь, в этой стране. Тут мое сердце.

— Могут ли лечить кошки? У вас были такие случаи в практике?

— У меня вышла новая книга, в которой я рассказываю о том, как кошки лечили меня. Когда у меня случился инфаркт во время спектакля, кошки увидели, что меня положили на носилки и унесли. Дочка мне сказала, что они двое суток не ели, отказались кушать, потому что переживали, что папу увезли. Когда я вернулся, они все кинулись ко мне, в этот момент их кормили – и вдруг они увидели меня. Я заплакал, потому что они бросили еду и кинулись меня целовать. Радости было столько! Животные чувствуют человека. Я забрал их домой, они меня грели, словно грелка, залезли на живот, шею, кто куда, и включали свой моторчик. Через четыре месяца, когда я пришел к врачу, меня проверили, доктор спросил меня, какие лекарства я принимаю. Он удивился, что при обширном инфаркте у меня нет шва на сердце. Я сказал ему, что меня вылечили кошки.

— Как вы относитесь к фразеологизмам, которые связаны с кошками или, например, к примете: «Черная кошка перебежала дорогу – к неудаче«?

— Радуйтесь! Черная кошка – это особенная кошка. Все в жизни происходит не просто так.

— Еще есть выражение, которым обычно хотят оскорбить женщину: «Умрешь одна в окружении 40 кошек«. Почему кошки у народа ассоциируются с одиночеством в личной жизни?

— Когда у человека происходит несчастье, он становится одиноким, единственное существо, которое по-настоящему его любит, – это кошечка. Кошечки обычно живут у бабушек, потому что они тянутся к одинокому человеку, чувствуют и спасают его, включая свою энергетическую силу. Они (кошки – ред.) – экстрасенсы, они пронизывают своими токами, забирают отрицательные эмоции и все то, что вредит человеку. Кошки продлевают жизнь. Люди, которые так говорят, не понимают, что женщина, которая завела кошек, продлевает себе жизнь: она нашла верных существ, которые ее любят, дарят свое сердце, нежность, заботу и внимание.

— В России есть человек, который не меньше, чем вы, любит кошек, собак и других животных, – это народный артист России Юрий Антонов. Однажды он предложил создать партию по защите животных. Не хотели бы вы ее возглавить? Нужна ли такая партия в стране?

— Я очень люблю Антонова, он прекрасный композитор. Я понимаю его отношение к животным. Некоторые люди же вообще ненавидят и людей, и животных, – это несчастные люди, жаль их внутренне. Я поддерживаю его идею, но возглавлять ничего не хочу. Я возглавляю Театр кошек. У меня нет времени куда-то ходить и ездить.

— Вы однажды рассказывали про свою встречу с Леонидом Брежневым. Он сказал вам: «Юрочка, я никогда в жизни так не смеялся«. Общались вы после этого выступления, поддерживали дружеский контакт?

— Первый секретарь ЦК КПСС вызвал меня в ложу, я к нему поднялся, а он меня поцеловал! Он не вручал мне медаль или орден, а просто поцеловал, – и все тогда поняли, что трогать меня нельзя.

— Президент России Владимир Путин регулярно поздравляет вас, а также не раз отмечал ваши заслуги. Владимир Владимирович когда-нибудь посещал ваши выступления?

— Я думаю, ему сейчас не до этого.

— Вы бы хотели, чтобы он пришел?

— Конечно! Когда руководитель высшей власти приходит к тебе – это большая поддержка. Когда у меня произошел инфаркт, мои дети везли меня в больницу на машине скорой помощи. На фоне играло радио – и вдруг я услышал, как Владимир Владимирович поздравляет меня с днем рождения и желает мне здоровья. Я так удивился: как он узнал? Это была очень сильная поддержка. Самое главное, что это еще и по телевизору показали, была трансляция на весь мир. Я понял, что я жив только благодаря тому, что люди со всего мира сконцентрировались и послали чудодейственный поток: «Дядя Юра, живи, поживи еще!». Думаю, что только благодаря этому у врача получилось спасти меня и сейчас я в отличной форме, дай Бог еще поживу. Моя главная задача – передать опыт, который накопил. Я счастлив, что родился и живу в России, а Театр кошек – ее жемчужинка.

— Вы с этой «жемчужинкой«часто гастролируете в зону специальной военной операции. Как бойцы реагируют на кошек?

— С гастролями в зону СВО ездит мой старший сын Дима, у него есть целая цирковая программа без кошек. Кошек на передовую возить нельзя, они боятся взрывов. Мой сын выступает на передовой, в частности в Мариуполе. Поначалу я даже этого не знал, он боялся мне говорить, не хотел тревожить. В Донецк они ездят с кошками, многие артисты там работают и радуют людей.

— Что говорят вам бойцы об этих выступлениях?

— Они нам пишут, присылают фотографии. На передовой, оказывается, очень много кошек из-за большого количества крыс. Кошек на передовой спасают и передают нам маленьких котят. Совсем недавно в нашем театре начал выступать котенок. Так что у нас прямая связь с бойцами, мы их поддерживаем и вместе ждем, когда весь этот ужас прекратится.

— Недавно три кошечки, которых спасли из зоны СВО, стали вашими артистками. Не хотели бы вы в дальнейшем создать отдельную труппу из кошек-героинь?

— Думаю, что не нужно этим увлекаться и акцентировать на этом внимание. С кошками просто так получилось. Некоторые люди хотят показать «патриотизм», а у нас он внутри. Я воспитываю его в детях через любовь к животным, уважение к старшим, преданность месту, где ты родился. В каждом городе есть точки, где тебе приятно находиться, а в Москве особенно. Какие же возможности сейчас в Москве, тут очень хорошо! Я счастлив, что я в столице. Москва – это, действительно, моя любовь.

— В связи с событиями, которые происходят в мире, хотела бы задать вам такой вопрос: как вы думаете, был бы мир добрее, если бы в каждой стране люди ходили в Театр кошек?

— Я думаю, что в Москве, на Кутузовском проспекте, есть точка с энергией добра – и она раздает ее по всему миру. Нас же приглашали на гастроли в Японию, Америку, Францию и другие страны мира. Наш театр признали феноменальным явлением в области искусства. Все наши призы представлены в театре. Самое лучшее воздействие – это когда сюда придут американцы, итальянцы, французы, японцы. Пусть приезжают сюда и радуются, а мы порадуем их нашим удивительным искусством. Иностранцы приедут домой и расскажут, что в Москве есть такое чудо, которое они увидели своими глазами. Не надо тиражировать наше искусство. Главное то, чтобы люди не теряли сердце и совесть.

— Можно ли сказать, что театр кошек Куклачева – это одна из фишек России?

— Да, так точно можно сказать!