В Белоруссии пять лет расследуется дело о геноциде белорусского народа: решение о его возбуждении было принято 7 апреля 2021 года. О том, будет ли когда-то завершено расследование уголовного дела о геноциде, привлечены к ответственности все преступники, и зачем вообще это нужно делать спустя десятилетия, в интервью рассказал заместитель руководителя следственной группы Генеральной прокуратуры Белоруссии по этому уголовному делу Сергей Шикунец.
– Генеральная прокуратура Беларуси с апреля 2021 года расследует уголовное дело о геноциде белорусского народа в годы Великой Отечественной войны. Не могли бы вы рассказать о результатах расследования на текущий момент?
– Действительно, пять лет, как было начато расследование. Уже 99% свидетелей по делу мы допросили, а это более 21 тысячи граждан. Около восьми тысяч из них – это узники лагерей смерти, а также люди, которые в годы войны были угнаны на принудительные работы в Германию, будучи в том числе детьми.
Проведены тысячи осмотров документов и сотни осмотров местности с целью установления ранее неизвестных сожженных деревень, мест уничтожения и захоронения жертв геноцида. Одним из источников доказательств являются архивные уголовные дела в отношении изменников Родине, которые расследовались после окончания войны. Мы изучили свыше 41 тысячи таких уголовных дел. Полученные результаты стали одним из источников информации, в том числе, о ранее неизвестных уничтоженных нацистами деревнях в Беларуси. Необходимые сведения мы установили и при изучении около 300 тысяч фильтрационных дел, которые заводились в отношении возвращающихся после войны советских граждан, убывших по различным причинам в годы войны за пределы страны (побывавших в плену или угнанных оккупантами на принудительные работы – ред.).
В ходе расследования уголовного дела о геноциде установлено 3 668 ранее неизвестных сельских населенных пунктов в Беларуси, которые в годы войны были сожжены полностью либо частично, в том числе вместе с жителями. До начала расследования было известно о 9 200 таких населенных пунктах, сейчас их не менее 12 868. Из них – 104 новые «сестры» Хатыни, то есть деревни были сожжены дотла вместе с жителями и не возродились после окончания войны. В школе нас учили, что в Беларуси 186 «сестер» Хатыни. Так вот теперь известно, что таких деревень в Беларуси было не менее 290.
Также установлен 101 ранее неизвестный лагерь смерти, который был создан немецко-фашистскими захватчиками на белорусской земле. До начала расследования считалось, что в годы войны действовало 477 лагерей смерти. Полученные в ходе расследования данные позволяют говорить, что таких мест принудительного содержания действовало 578. Много установлено ранее неизвестных гетто, детских донорских лагерей…
Уточнены данные по карательным операциям, которые были проведены на белорусской территории нацистами в годы войны. Установлено 47 ранее неизвестных крупных карательных операций. То есть до расследования говорилось о том, что нацисты провели на белорусской территории 140 крупных карательных операций, теперь же есть данные о не менее 187. Все это тысячи и тысячи убитых… К сожалению, эти цифры будут увеличиваться: очень много архивных документов нам еще предстоит проанализировать. Но уже они дают нам основания говорить, что в БССР погиб каждый третий житель, то есть свыше трех миллионов человек, а не каждый четвертый, как считалось ранее. Вряд ли это окончательная цифра…
– Можно ли утверждать, что расследование приближается к завершению? И вообще, можно ли когда-либо будет говорить о том, что расследование завершено, и все факты и обстоятельства преступлений установлены?
– Данные в белорусских архивных и музейных учреждениях мы в основном уже изучили. Но вы не представляете, какой огромный массив информации еще имеется в архивах в России! Одна из целей расследования – установить максимально все факты злодеяний, а также привлечь к ответственности ушедших при жизни от наказания нацистских преступников. Законодательство Беларуси позволяет это сделать. Именно потому дело расследуется уже пять лет. При этом ведется работа по установлению и подсчету реально причиненного оккупантами ущерба нашей стране.
– Какова его оценочная сумма на данный момент?
– По окончании войны этот ущерб был высчитан – свыше 75 миллиардов советских рублей (в ценах 1941 года – ред.), республика потеряла более половины своего национального богатства. Мы в Беларуси сейчас пересчитали ущерб с учетом новых данных, полученных в ходе расследования, и современных методик. Этим занимается специально созданная межведомственная рабочая группа. Пересчитываются в том числе экономические потери в виде недополученного национального дохода. Учитываются и стоимость уничтоженных зданий и имущества, и «эхо войны» — ликвидация ее последствий, например, расходы на разминирование. По состоянию на 1 января 2026 года в золотом эквиваленте это более 43 800 тонн золота, или свыше шести триллионов долларов США, – это ущерб, причиненный народу и экономике БССР в годы оккупации.
– Это без учета культурных ценностей, правильно?
– Есть объекты, изъятые оккупантами из культурного оборота, которые уже учтены. Очень сложно доказать, что факт отсутствия того или иного культурного объекта связан именно с действиями оккупационных сил. Поднимаются все довоенные и послевоенные учеты, отчеты и результаты инвентаризации… Список серьезный. Параллельно идет работа по установлению местонахождения этих культурных ценностей. Так что цифра по нанесенному в годы войны ущербу тоже не окончательная.
– Закончилась зима, наверняка скоро начнутся раскопки, полевые работы по установлению массовых захоронений жертв геноцида. Сколько таких мест осмотрено прежде и сколько предстоит осмотреть членам следственной группы в этом году?
– В этом году проведение раскопок запланировано не менее чем в 14 местах по всей стране. Полевые поисковые работы будут проходить в каждой области. План еще уточняется. Поисковые работы будем проводить уже с середины апреля. Первые в этом году раскопки по плану должны начаться на территории Минской области.
В ходе расследования уголовного дела о геноциде по всей республике установлено 166 ранее неизвестных мест уничтожения и захоронения мирных жителей и военнопленных, более половины – массовые. В 134 из них мы уже провели раскопки, их результаты подтверждают полученную информацию – мы обнаруживаем костные останки, в том числе детские. Там сразу видно, по элементам одежды, найденным бытовым предметам, игрушкам, что это – в основном гражданские, мирное население.
Данные об установленных ранее неизвестных местах массового уничтожения и захоронения жертв геноцида, а также о сожженных деревнях и лагерях смерти отражаются на публичной кадастровой карте Беларуси. Это наш с Национальным кадастровым агентством совместный проект. При этом понятно, что значат четыре года оккупации: карательные операции, ожесточенные бои, партизанская война… Вся белорусская земля – это сплошная могила и сплошной мемориал.
Нам значительное содействие оказывают в расследовании граждане, которые обращаются с информацией в органы прокуратуры со сведениями о преступлениях нацистов, которые они узнали от близких и родственников. Мы никому не отказываем, всю информацию проверяем. Часто в результате удается установить ранее неизвестное место уничтожения и захоронения.
– Не могли бы вы рассказать, какие карательные операции или другие факты геноцида лично вас больше всего впечатлили, больше всего запомнились?
– Не хочу что-то выделять… Скажу, что при расследовании дела о геноциде не укладывается в голове, что это мог совершить человек. Это не просто убийство, а убийство изощренными способами. И это делали вроде бы обычные люди, причем, если говорим о предателях, то они это совершали в отношении своих же знакомых и соседей. Очень многих мирных граждан убили коллаборанты из числа поляков, литовцев, латышей, украинцев… Как правило, карательные операции осуществлялись их руками. Нередко они были даже более жестокими, чем сами фашистские захватчики.
Например, в одной из деревень Брестской области не только гитлеровцы, но и коллаборанты сначала убивали младенцев, а матерей заставляли смотреть на это. На глазах у матерей на их детей натравливали собак, которые буквально разрывали обреченных малышей. Архивные воспоминания свидетелей говорят, что собаки еще в течение дня разносили фрагменты детских тел по деревне. Матери от увиденного сходили с ума. Их убивали в последнюю очередь. Младенцев накалывали на штыки и умирающих бросали в огонь… Или восьмилетнего мальчика заставили смотреть, как живьем закапывают его родителей …
Особенно жестоко убивали членов семей партизан. Жены и дочери партизан умирали мученической смертью. В одной из деревень дочь партизана зимой вывели на улицу, раздели, водили по улице и постепенно отрубали пальцы – сначала на руках, а затем – на ногах, потом отрубали уши, руки, ноги. И только тогда, еще живой, бросили в огонь.
Со стороны наших идеологических противников часто звучит вопрос: «Зачем вы мертвых судите?» Да, сейчас мы направляем в суды дела в отношении нацистских пособников, которые уже умерли и при жизни не понесли наказания за свои преступления. Кстати, не без помощи элит европейских стран. Так вот одна из целей таких судебных процессов – развенчать миф о том, что коллаборанты были якобы борцами за независимость (от советской власти – ред.). О какой борьбе за независимость можно говорить, когда жестоким и изощренным образом убивали ни в чем не повинных детей и расправлялись с мирным населением? Это же не борьба с партизанами и Красной Армией на линии фронта.
Люди, которые выжили во время расправ и стали их свидетелями, вынесли не только физические, но и психические страдания. Мы беседуем с ними… Женщина рассказывала, как, когда она была маленькой девочкой, нацисты завели людей в хату и начали расстреливать. Она упала, а на нее сверху упала ее мертвая мама. Фашисты посмотрели, что вроде все мертвые и ушли. А она до глубокой ночи лежала под трупами и потом выползла. Девочка впоследствии всю жизнь жила с этими воспоминаниями.
В беседе со свидетелями, потерпевшими часто возникает тема героизации нацизма, например, на Украине. Пожилой мужчина со слезами на глазах говорит про нацистскую символику на маршах, на бронетехнике, про «азовцев» (украинское подразделение «Азов» признано террористическим и запрещено в РФ – ред.) и спрашивает: «Я что зря выживал месяцами в землянке, чтобы теперь снова это увидеть?» Эти люди обращаются к нам с просьбой не допустить таких сценариев у нас.
Уголовное дело о геноциде белорусского народа выполняет функцию своеобразного правового барьера на пути попыток переписать историю Великой Отечественной войны. То, что раньше было аксиомой, теперь приходится доказывать, предъявляя результаты расследования. Мы по возможности применяем видеозапись в ходе допросов живых свидетелей и очевидцев преступлений нацистов в те годы. На видео можно посмотреть, как 90-летние люди рассказывают о тех событиях со слезами на глазах. И уже только ради этих стариков стоит заниматься этим уголовным делом.
– Вы упомянули о судебных процессах над карателями, которые рассматривает Верховный Суд Беларуси. Планируется ли в этом году направить в суд новые дела?
– Семь дел в отношении карателей уже направлены в Верховный Суд, по шести из них уже постановлены обвинительные приговоры без назначения наказания ввиду смерти обвиняемых. Еще одно дело сейчас рассматривается в суде. Безусловно, в этом году будут направляться в суд дела в отношении других карателей. В этом направлении ведется активная работа.
Мало просто собрать факты о преступной деятельности карателя – мы должны составить обвинение в рамках современного уголовного права и доказать непосредственную причастность к уничтожению мирных граждан (личное участие либо участие через преступный приказ своим подчиненным).
И прежде, чем направить дело в суд, мы должны убедиться, что этот конкретный нацист или пособник нацистов не привлекался к уголовной ответственности за содеянное, ведь нельзя привлечь дважды к ответственности за одно и то же преступление. И это на сегодня довольно сложный процесс, в том числе из-за ослабленного не по нашей вине международного сотрудничества.
– Ведется ли работа по привлечению к ответственности еще живых и находящихся за рубежом карателей?
– Мы ведем такую работу, но в силу объективных причин нам сложно получить информацию о них. Например, по нашим сведениям, подозреваемый проживал в конкретной европейской стране, мы туда направляем ходатайство об оказании правой помощи и ставим в нем вопросы по конкретному лицу. Такое ходатайство остается без ответа и игнорируется.
Вот, допустим, ФРГ в рамках международного сотрудничества на второстепенные вопросы, например, о предоставлении каких-либо документов, отвечает. Но как только идет речь о сообщении конкретной фамилии, ходатайство остается без исполнения. Страны Балтии такую позицию заняли с первого дня. Как только нас интересует определенное лицо, мы получаем ответ о том, что запрос угрожает их национальной безопасности.
Единственные (из западноевропейских стран – ред.), кто с нами сотрудничает достаточно продуктивно по всем позициям, это Австрия и Венгрия. Данные страны предоставляют нам запрашиваемую информацию.
В рамках расследования уголовного дела о геноциде уже направлено 137 ходатайств об оказании правовой помощи в 33 иностранных государства.
– Насколько реально когда-нибудь привлечь этих людей к ответу при жизни?
– К сожалению, это уже маловероятно. Им должно быть уже более 100 лет. Шансов практически нет.
– Наиболее тесное сотрудничество по теме расследования геноцида на сегодня налажено с Россией? Актуальна еще работа ранее созданных совместных следственных групп?
– Да, с российской стороной у нас наиболее тесное и плодотворное сотрудничество. Принимая во внимание расследование в Российской Федерации аналогичного уголовного дела по факту массового уничтожения советского народа в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, в целях объединения усилий и создания условий для оперативного обмена информацией и опытом, организации упрощенного порядка взаимодействия, в том числе при проведении процессуальных действий, Генеральной прокуратурой Республики Беларусь в апреле 2022 года совместно с Генеральной прокуратурой Российской Федерации создана рабочая группа по установлению обстоятельств геноцида советского народа в военные годы, а в июне 2022 года совместно со Следственным комитетом Российской Федерации сформирована международная следственно-оперативная группа.
– Становятся ли полученные в ходе расследования уголовного дела о геноциде белорусского народа новые данные достоянием широкой общественности или используются только в ходе судебных процессов?
– Важен уже не столько сам факт расследования – раскопки, осмотры, архивы, а применение результатов расследования в основных сферах деятельности государства, в частности, в нормотворческой, идеологической, информационной, образовательной и иных. Необходимо рассказывать обществу не просто цифры, а показывать, к чему может привести героизация нацизма, а такие попытки предпринимаются. На встречах с молодежью мы это рассказываем. С молодежью вообще важно постоянно быть в контакте. Сколько поколений выросло уже после Победы? Есть те, кто практически ничего не знает о событиях Великой Отечественной войны. Некоторые даже не понимают различия между Второй мировой войной и Великой Отечественной.
На одной из лекций студент задал мне вопрос о том, что если бы исход войны был другим, то Беларусь была бы в Европе, в ЕС. Я привел молодому человеку конкретные сведения о том, что, по замыслу фашистской Германии, 75% населения БССР подлежало прямому уничтожению, а 25% – онемечиванию. И он понял, что задал глупый вопрос. Этот студент не провокатор, а просто «заблудшая душа», молодой человек без достаточного жизненного опыта.
После распада СССР, где была мощная идеологическая база, мы перестали говорить с молодежью о Великой Отечественной войне. А надо было постоянно это делать. В это время коллективный Запад вел активную дезинформационную работу. Поэтому вопросу обеспечения идеологической преемственности поколений сегодня в нашей стране уделяется повышенное внимание.
– Недавно в Беларуси отмечали День памяти жертв уничтоженной фашистами белорусской деревни Хатынь – одной из наиболее известных за рубежом трагических страниц военной истории Беларуси. Удалось ли установить какие-то новые обстоятельства этой трагедии в ходе расследования уголовного дела о геноциде?
– Что касается уничтожения Хатыни, то все обстоятельства были однозначно установлены послевоенными приговорами белорусских судов в 70-80-е годы в отношении нацистских пособников-коллаборантов, в первую очередь, из числа граждан Советского Союза, жителей союзных республик.
В первый год расследования уголовного дела о геноциде в обществе находились те, кто раскачивал ситуацию вокруг этого дела и намеренно поднимал тему о «белых пятнах» в истории Хатыни. Дескать, белые пятна – это пробелы, неточности, сомнения. Понимаете, какой подтекст? На старте приходилось «отрезать» и доказывать, что никакие белых пятен не осталось, а все четко установлено. Есть реальные показания выживших, например, Иосифа Каминского и Вити Желобковича, а также многие другие безусловные доказательства. Постановленными Верховным Судом Беларуси приговорами в отношении палачей Хатыни Катрюка, Смовского и Винницкого мы в очередной раз подтвердили отсутствие «белых пятен». Уголовное дело о геноциде расследуется очень тщательно, кропотливо, потому что неточности могут быть использованы желающими исказить исторические факты. Мы этого допустить не можем.
Источник: РИА