Постпред Панасюк: санкции против Белоруссии имеют последствия и для Европы

– Как бы вы сегодня охарактеризовали отношения между Республикой Белоруссия и Европейским союзом? Можно ли говорить о существовании единого коллективного Запада?

– Во-первых, надо сделать такое замечание, что на сегодняшний день уже нет такого понятия, как коллективный Запад. Определенно мы наблюдаем здесь трансформацию. И Европа – это тоже не что-то единое. Поэтому для того, чтобы понять, какие у Беларуси отношения с Европейским союзом, надо определиться, с какой частью европейской элиты эти отношения выстраиваются.

Мы видим процессы, которые происходят сегодня в Европе, и различие во мнениях. Например, в феврале этого года в Будапеште прошла конференция «Будапештский глобальный диалог», в которой принял участие министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто. Он призвал к повороту к реализму и национальному суверенитету, отметив, что будущее будет двусторонним и суверенным, а не наднациональным и идеологическим. А на сегодняшний день Венгрия проводит внешнюю политику, открытую во всех направлениях, поддерживая каналы диалога США, России, Китая и Турции.

Та элита, которая на сегодняшний день определяет направление внешней политики Европейского союза в Брюсселе, ориентирована на санкции, на давление, на подчинение стран-членов европейскому единству. Эти шаги ЕС – милитаризация и навязывание идеологических догм – приводят к тому, что Европа постепенно изолируется от основных центров формирующегося многополярного мира.

Поэтому если мы посмотрим на Европу, которая придерживается еще пока старых нарративов и не учитывает те очевидные изменения, которые произошли сегодня в мире и которые признаются всеми, то здесь, конечно, в силу того что уже идеологически этот проект становится менее привлекательным, приходится пользоваться такими средствами, как санкции, давление, милитаризация и угрозы военной силы.

Отношения Беларуси и ЕС переживают сегодня не лучшие времена. Но Республика Беларусь последовательно придерживается самостоятельной, независимой, суверенной внешней политики, основанной на интересах белорусского народа. И в угоду тому, чтобы каким-то образом восстановить эти отношения в ущерб своим национальным интересам, мы идти не будем. Мы видим перспективу нормализации этих двусторонних отношений только на равноправной основе. Это должен быть отход от односторонних незаконных ограничительных мер и попыток навязывания ценностных нарративов.

Поэтому мы видим перспективу нормализации этих двусторонних отношений на равноправной основе, на основе тех подходов, которые были обозначены, в частности, в ходе этой конференции. То есть это должен быть отход от каких-то односторонних незаконных ограничительных мер, попытка навязывания каких-то ценностных нарративов, которые не разделяются традиционным белорусским обществом.

И этот процесс будет продолжаться, Беларусь будет терпеливо и последовательно проводить такую политику. И мы надеемся, что в обозримой перспективе подходы Европейского союза и к Беларуси, и в целом к устраиванию архитектуры безопасности в регионе, будут скорректированы с учетом тех реалий изменившегося мира, которые сегодня все наблюдают.

– Считаете ли вы, что нынешняя внешняя политика Брюсселя основана преимущественно на санкциях и давлении?

– Санкции все еще принимаются, эта политика продолжается. Совсем скоро продлят еще санкции против Республики Беларусь. Так что, увы, пока ЕС не готов к этому. Здесь, конечно, приоритет терпения в международных делах. Он принадлежит, наверное, нашим китайским друзьям и партнерам. Это нация, которая действительно мыслит такими категориями, как 50, 100 лет вперед, что они неоднократно демонстрировали. Белорусы, наверное, в этом плане чуть более динамичны, и нам бы хотелось, конечно, побыстрее достичь определенных результатов. Но мы тоже умеем выстраивать долгосрочную политику.

Мы понимаем, что те изменения, которые в мире происходят сейчас, рождение и формирование справедливого многополярного мироустройства – это процесс, который требует времени. Необходимо запастись терпением и последовательно идти к достижению этой цели. И, конечно, на сегодняшний день мы не видим сигналов того, что есть намерение отойти от санкционного мышления.

Что в этой связи можно сказать? Во-первых, выразить сожаление в связи с тем, что такая ситуация на сегодняшний день пока происходит. И отметить, что мало кто задумывается над масштабом происходящего. После Второй мировой войны была сформирована Организация Объединенных Наций, которая должна была обеспечить бесконфликтный баланс интересов.

Сегодня мы можем говорить уже об «организации объединенных подсанкционных наций», потому что порядка 50 стран мира находятся под санкциями и еще не менее 50 государств косвенно затронуты вторичными ограничительными мерами. Эти государства несут необоснованные расходы и потери в результате незаконного санкционного давления. Возможно, пришло время объединиться, все посчитать и выставить счет тем, кто вводит такие ограничения, чтобы восстановить баланс.

Если посмотреть на негативный эффект санкций с точки зрения гуманитарных последствий, удивительно, что мы практически не видим в демократической Европе демонстраций против санкций, которые наносят ущерб простым людям – это и болезни, и проблемы с доступом к медицине, продуктам питания. Самое опасное, что многие уже привыкли не замечать незаконную античеловечную природу этих мер. Мы знаем случаи, когда блокировались поставки лекарств, включая инсулин и препараты для онкологических больных.

Санкции – это отживший инструмент, его необходимо менять. Во многом под маркой санкций скрывается банальная недобросовестная конкуренция. Мы знаем многочисленные случаи, когда после объявления санкций некоторые, в том числе европейские бизнесмены, прикрываясь санкциями, пытались набивать себе карманы. Это распространенная практика.

Мы знаем решения наших соседей, в том числе прибалтийских стран, которые запрещали поставки лекарственных препаратов, удерживали их на таможне, в том числе для больных, не пропускали инсулин, медицинское оборудование для онкологических больных и редкие лекарства. Это делалось для того, чтобы нанести ущерб конкретной группе населения под предлогом восстановления демократии.

Фактически Беларусь находится под санкциями с 1996 года. На протяжении 30 лет Европейский союз, пытаясь сделать белорусов «счастливыми», просто этими санкциями нарушает их элементарные права, и уже выросло целое поколение людей, которые Брюссель хотел «сделать счастливыми», а при этом душит санкциями 30 лет.

– К каким последствиям для самой Европы это приведет?

– Наверное, самим европейцам надо подумать о том, что это какие-то подходы, которые нужно корректировать. Особенный абсурд заключается в том, что эти санкции имеют последствия для самих европейцев, например, в сферах энергетики, логистики, торговли. Когда речь идет о том, почему нет демонстраций против применения санкций, почему также нет протестов по поводу роста цен на энергетику или других конкретных последствий этих санкций для стран, которые их вводят, это тоже очень хороший и правильный вопрос.

В январе у нас прошла конференция в Брюсселе, посвященная их негативному влиянию на конкретных людей и на права человека. В ней участвовали представители Европейского парламента, европейские эксперты и юристы. И в экспертном формате обсуждения видно, что есть понимание того, что санкции – это незаконный, отживший инструмент принуждения и вмешательства во внутренние дела других государств, инструмент смены неугодных режимов. Есть понимание и того, что они напрямую влияют на людей, приводят к болезням и даже смертям, когда ограничивается доступ к редким лекарствам.

Однако удивительно, что при этом не проводится элементарная правовая экспертиза соответствия таких ограничительных мер нормам международного и гуманитарного права. Механизм применяется без должной оценки последствий, и фактически игнорируется вопрос соответствия Уставу ООН.

Если чуть более цинично рассуждать, можно сказать: хорошо, если вас в Европе не волнует судьба Беларуси, мы это уже давно поняли. Когда нам рассказывают, как о нас переживают и заботятся европейские страны, это вызывает определенную улыбку, и мы даже не будем это комментировать.

Можно упомянуть статью Максима Владимировича Рыженкова (глава МИД Белоруссии – ред.), которая называется «Почему я верю, что в Литве скоро что-то изменится». В этом фактически обращении к литовскому народу содержится огромное количество конкретных факторов, которые показывают весь тот негативный эффект, который имеют санкции для социально-экономического развития и благосостояния самих жителей Литвы. Это касается и доступа к дешевой электроэнергии, и поставок продукции деревообработки, и загрузки портов. Не буду все перечислять.

По нашим подсчетам, литовская экономика в случае нормализации отношений с Беларусью могла бы добавить не менее одного миллиарда долларов к своему ВВП, который сейчас теряется. Если при этом вспомнить, что военный бюджет Литвы уже достигает почти 5,4% ВВП, то в совокупности треть бюджета направляется на военные расходы. С учетом потерь из-за санкций это огромные цифры, которые недосчитываются конкретными гражданами Литвы и которые не идут на образование, здравоохранение и социальные цели. Беларусь не собирается ни на кого нападать. Наши военные расходы составляют около 1% ВВП, при этом наши соседи тратят уже более 5% ВВП на эти цели. Так кто для кого представляет угрозу?

Для нас абсолютно непонятна эта линия наших соседей. Аналогичная ситуация в других прибалтийских странах. Негативный эффект ощущают граждане Польши и стран Северной Европы. Показательно, что Европейская комиссия рассматривала и уже приняла решение о необходимости выделения дополнительных кредитов регионам, которые граничат с Беларусью и Россией. Евроинституты признали, что ситуация в этих приграничных странах сложная: экономические трудности, отток населения, закрытие предприятий, отсутствие новых инвестиционных проектов. В следующем семилетнем бюджете ЕС предусматриваются отдельные фонды для компенсации этих потерь.

То есть об этом говорит не только белорусская сторона, это подтверждается данными самой Европейской комиссии. Где здесь учет интересов европейского населения? Эта ситуация никому не выгодна. Заявленные цели европейской стороной не достигаются.

Можно говорить о том, что маски сброшены, демократическая ширма, под которой маскируется экономическое давление, элемент недобросовестной конкуренции и попытки смены неугодных режимов, уже настолько открыто декларируются, что даже не всегда тратится время на красивое обоснование идеологических причин.

Даже эти цели, которые мы считаем незаконным вмешательством во внутренние дела, не достигаются. В отличие от литовской экономики, белорусская экономика стабильно развивается. У нас есть экономический рост. Располагаемые доходы населения, то есть доходы за вычетом обязательных платежей и банковских процентов и скорректированные на инфляцию, в прошлом году составляли около 9,5-10%. Конечно, без санкций темпы были бы выше. Негативное влияние есть, но мы успешно работаем со странами глобального Юга и Востока, где никто никому не навязывает пути развития.

Европейские налогоплательщики несут прямые убытки. Некоторые страны Европейского союза напрямую испытывают ущерб от применения этих механизмов, и есть соответствующие расчеты. По оценке некоторых экспертов, глубины экономической прочности Европейского союза хватит еще на 10-15 лет, если будет продолжена нынешняя экономическая политика.

Отказываясь от энергоносителей, которые поставляются с территории Российской Федерации, запрещая поставки других материалов, увеличивая военный бюджет, при этом имея сильные, высокие кредитные рейтинги, Европейский союз может еще 10-15 лет, а то и больше, проводить ту же политику, ничего не меняя.

Интересной была ремарка премьер-министра Бельгии господина Барта де Вевера на встрече с промышленниками в Антверпене. Он привел одну цифру: количество контролеров всевозможных режимов санкций, которые формирует Европейская комиссия, в два раза превышает количество занятых в инновационных секторах европейской экономики. Если конкурентоспособность низкая и продолжает снижаться по сравнению с другими игроками, то, возможно, приходится прибегать к санкционным мерам, чтобы оказывать давление.

Если говорить о политическом измерении давления, его идеологическая подоплека очевидна – якобы стремление сделать белорусов «счастливыми». Удивительно только, почему Европейский союз так беспокоится о том, чтобы сделать счастливыми белорусов. Было бы гораздо логичнее, если бы Европейский союз беспокоился о том, как сделать счастливыми европейцев. Но почему-то Беларусь как-то их очень интересует.

– Представители элит ЕС утверждают, что Белоруссия является угрозой. Что вы можете сказать на этот счет?

– По тем заявлениям, которые мы видим, они утверждают, что якобы Беларусь представляет для них угрозу. С определенной долей юмора можно сказать, что 10-миллионная Белоруссия рассматривается 500-миллионным Европейским союзом как реальная угроза. То есть либо у них с вооруженными силами уже совсем все нехорошо, либо наши военные настолько молодцы, что представляют в их глазах такую угрозу.

Но если серьезно, как можно утверждать, что небольшая европейская страна представляет реальную угрозу для такого мощного объединения, как Европейский союз? Тем не менее декларируется задача «поменять режим» в Беларуси. Такая риторика сама по себе демонстрирует отсутствие уважения к международному праву и этики по отношению к суверенному государству. Белорусская сторона не позволяет себе подобных формулировок и даже при всей напряженности отношений ведет себя достойно.

Если ставится задача обеспечить безопасность Европы за счет прихода к власти в Беларуси сил, ориентированных на размещение флага НАТО, возникает вопрос, почему Беларусь должна защищать Европу? И главное: от кого? Мы должны защищать прежде всего свою страну. Те, кто продвигает подобные идеи, включая так называемую оппозицию, не договаривают главного. Они говорят, что «демократическая Беларусь» станет гарантией безопасности Европы, но, если называть вещи своими именами, речь идет о государственном перевороте и втягивании страны в конфликт с Российской Федерацией. Это совершенно абсурдная конструкция.

Официальные европейские лица прямо так не формулируют, но заявления координируются, а оппозиция выступает проводником этих идей. Европейская сторона говорит о независимой, суверенной, свободной Беларуси. Из уст оппозиции звучит тезис, что только свободная демократическая Беларусь будет гарантией безопасности Европы.

Если речь идет о том, что демократическая Беларусь сама по себе не будет нападать, то 10-миллионная страна не может представлять угрозу для 500-миллионного военного блока. Это нелогично. Значит, подразумевается, что угроза возникает в союзе с Российской Федерацией. Тогда логика такова: разорвать связи с Россией, перестать быть угрозой для Европы и тем самым стать угрозой для Российской Федерации. Для Европы это, возможно, удобно, но как это будет хорошо для Беларуси – никого не интересует. Опросы общественного мнения, в том числе европейских аналитических центров, показывают соотношение сторонников союза с Россией и ориентированных на Европу – оно различается в десятки раз. Подавляющее большинство белорусов выступает за сохранение отношений с Россией.

Мы не видим причин, по которым не должны поддерживать хорошие отношения с Россией, Китаем, Европой, Соединенными Штатами, другими странами на всех континентах. Наша политика должна быть многовекторной и независимой.

Беларусь связана с Россией историческими, культурными и ценностными связями. У нас общая культура, традиции, ценности, мы говорим друг с другом на одном языке. Поэтому постановка вопроса о разрыве этих отношений ради чьей-то безопасности выглядит странно.

Беларусь – самостоятельное государство, которое проводит независимую внешнюю политику в интересах своего народа. Возможно, для европейской стороны не очень удобно, что наши взгляды на мировые процессы во многом совпадают с взглядами российской и китайской сторон.

Были такие вбросы, не со стороны официальных лиц, а со стороны отдельных комментаторов. После 2020 года, когда не получилось реализовать задуманное, некоторые договорились до того, что нужно менять уже не «режим», а сам белорусский народ, потому что он неправильный. Думает неправильно, реагирует неправильно, дружит не с теми, с кем нужно. Это ярко показывает, что так называемая цветная революция не победила, потому что не имела поддержки большинства населения.

Мы не говорим, что Беларусь идеальна. У нас есть вопросы, которые нужно решать, есть недостатки, и мы над ними работаем. Но принципиально важно, что государство ориентировано на национальные интересы и интересы своего народа. Именно об этом говорилось и на конференции в Будапеште, и об этом говорят некоторые политические силы в Европе, которые тоже ориентируются на национальные интересы.

Проблема в том, что национальные интересы европейских стран все чаще входят в противоречие с наднациональными идеологическими установками. И именно это приводит к нынешним дисбалансам.

Попытка оторвать Беларусь от России, которая на протяжении многих лет ставится во главу угла стратегии Евросоюза в отношении нашей страны, и есть главная стратегическая ошибка, приводящая к дисбалансам и негативному тренду в отношениях. Как только в ЕС придет осознание того, что этот вопрос необходимо убрать с переговорного стола, это придаст серьезную динамику выстраиванию равноправного диалога. Пока же такая линия продолжается, это наносит ущерб не только двусторонним контактам, но и безопасности континента в целом.

Даже если предположить, что в ЕС всерьез считают Беларусь угрозой, что само по себе не имеет рациональных оснований, ни одна антидронная стена никого не защитит, если нет нормального взаимодействия с соседями. Гораздо проще и дешевле договориться, чем строить заграждения.

Вопрос не в том, чтобы просто ежедневно садиться за стол переговоров и разговаривать по несколько часов. Вопрос в политической воле и в готовности учитывать взаимные интересы.

– Продолжается ли диалог по линии военных со странами ЕС?

– Диалог не прекращается, в том числе по вопросам общей европейской безопасности. Когда произошел инцидент с дронами, якобы залетевшими на территорию Польши, мы предупредили польских коллег, поскольку сохраняется обмен информацией о воздушной обстановке. Военные сотрудничают.

Военные понимают, где реальная угроза и как необходимо взаимодействовать. Если полностью прекратится и это сотрудничество, это будет серьезной проблемой. Если военные перестанут взаимодействовать, это будет серьезной проблемой. Пока до такого уровня мы не дошли. Контакты сохраняются и между профильными службами, включая структуры, отвечающие за антитеррористическое направление, вместе с тем эффективность такого взаимодействия неуклонно снижается не по нашей инициативе. Можно часто разговаривать, но, если изначально видеть друг в друге противника, такие разговоры ни к чему не приведут.

Контакты с соседями сохраняются. Мы, например, в целях деэскалации предложили польской стороне провести инспекции на глубину до 80 километров. Польская сторона отказалась. При этом граждане Европы могут приехать в Беларусь и лично убедиться, что санкции не работают так, как о нас рассказывают. Пусть приезжают и смотрят. Им рассказывают, что у нас все плохо, а они видят магазины, чистые улицы и спокойных людей. Это и есть наш ответ.

Любая милитаризация на границе автоматически рассматривается военными специалистами как потенциальная угроза и вызывает ответные шаги. Может быть, не стоит создавать такие условия, пытаясь кого-то защитить, если это лишь усиливает напряженность.

Когда европейская сторона говорит о гарантиях безопасности, речь идет исключительно об Украине и Европе, а интересы Беларуси и России практически не упоминаются. Республика Беларусь заинтересована в установлении мира в регионе и в скорейшем дипломатическом завершении конфликта на наших южных рубежах. Но когда европейская сторона говорит о гарантиях безопасности для одной из сторон, мы не слышим разговоров о таких гарантиях для Беларуси, для Российской Федерации и для других государств.

Если в регионе сохраняется напряженность, значит принципы, заложенные 80 лет назад, требуют корректировки в их применении и возврата к заводским настройкам. Необходимо возвращаться к понятию неделимости безопасности и вести субстантивный равноправный диалог, а не навешивать ярлыки и использовать односторонние санкции, не утвержденные СБ ООН. Речь должна идти о гарантиях для всех стран региона, которые географически здесь присутствуют и будут формировать эту систему.

– Наблюдается ли со стороны ЕС готовность к диалогу с Белоруссией по вопросу новой архитектуры европейской безопасности?

– Пока со стороны евроинститутов в Брюсселе не наблюдается готовности к перестройке диалога с Беларусью и к пересмотру подходов к региональной архитектуре безопасности.

Мы провели в Минске конференцию по безопасности в октябре прошлого года. Затем в Брюсселе состоялась конференция по ее итогам с участием дипломатического корпуса и европейских экспертов. Обсуждались вопросы архитектуры безопасности. Есть правило «критикуешь – предлагай». Мы не просто говорим о том, что что-то не учитывает чьи-то интересы, мы предлагаем конкретные положения, содержащиеся в Хартии многообразия и многополярности в XXI веке. Этот документ подробно изложен, в том числе с пояснениями министра иностранных дел. Сейчас идет процесс широкого диалога вокруг этой хартии.

Мы прямо говорим о том, что существовала определенная модель взаимодействия так называемого коллективного Запада с коллективным Югом и Востоком, которая складывалась столетиями. Ее колониальный подтекст заключался в том, что дешевые ресурсы поступали с Юга и Востока, перерабатывались в продукцию с высокой добавленной стоимостью, что обеспечивало высокий уровень благосостояния европейских государств. Сегодня эта система не работает: появляются новые центры силы и экономического развития в Азии, Латинской Америке и Африке, усиливается конкуренция. Старая система безопасности не учитывает законные интересы стран, которые хотят занять достойное место в мировых делах.

При этом Беларусь не ставит под сомнение основы международного права. Мы исходим из необходимости межгосударственного диалога на основе Устава ООН. Но международное право должно вернуться к своим исходным принципам, заложенным после Второй мировой войны. Это должна быть система равных возможностей для государств, основанная на диалоге суверенных и независимых стран без диктата и попыток обеспечивать собственную безопасность за счет других.

С Российской Федерацией у нас вообще нет границы. У нас нет границы, нет каких-то контингентов. Нет и тех контингентов, которые якобы сконцентрированы на границе Беларуси с Россией и «завтра куда-то маршем пойдут». Это абсолютные фейки, которые иногда вбрасываются в европейское информационное пространство. При этом с восточной стороны Беларусь чувствует себя в полной безопасности. Нет необходимости выстраивать какие-то стены.

А вот на наших западных границах мы видим наращивание сил. При этом не устанем повторять, что пресловутая немецкая бригада, которая размещается сегодня в 15 километрах от Беларуси в Литве, имеет тот же номер – 45 – который носила дивизия вермахта, первой атаковавшая в 1941 году Брестскую крепость. Но разве это не символично для нас? Возникает вопрос, откуда должна исходить угроза – со стороны, где нет границ и сохраняется свободное перемещение, или там, где усиливаются силы и средства.

В военной теории есть понятие «дилеммы безопасности»: когда один сосед усиливает вооружения, другой вынужден отвечать тем же, и запускается гонка вооружений, способная привести к горячему конфликту. Поэтому нужно не строить стены и подтягивать войска, а договариваться с соседями и выстраивать нормальные отношения.

Беларусь будет последовательно продвигать линию на формирование справедливого многополярного мироустройства. Количество стран, которые понимают происходящие процессы, растет. Возможно, не хватает скоординированности, но взаимодействие единомышленников расширяется, и это объективный процесс.

Некоторые вопросы остались нам в наследство от колониальной эпохи, когда границы проводились «по линейке», и это привело к территориальным спорам, историческим разногласиям. Мы относимся к этим вопросам с уважением. Но если речь идет о продвижении глобальных решений, иногда необходимо идти на компромиссы, чтобы сбалансировать архитектуру безопасности на новых принципах, при этом опираясь на Устав ООН, и начинать движение к нормализации и мирному сосуществованию государств – как в нашем регионе, так и в мировом масштабе.

Если говорить шире – о безопасности и благосостоянии, то сложно отказаться от модели, которая столетиями обеспечивала высокий уровень жизни. Люди привыкли к высоким социальным стандартам. В экономике есть простая формула: потребности безграничны, ресурсы ограничены. Если в одних странах ВВП на душу населения достигает 130-180 тысяч евро в год, значит где-то есть страны, где доходы значительно ниже.

Я не хочу уходить в идеологические дискуссии, но существует коэффициент Джини, который показывает разрыв между богатыми и бедными. В ряде развитых демократических стран этот разрыв значителен. В Беларуси же один из базовых принципов – социальная справедливость, и этот разрыв у нас один из самых низких. Не потому, что у нас нет обеспеченных людей, и не потому, что все бедны, а потому что государство гарантирует базовые социальные права – доступ к медицине, образованию, поддержку пенсионеров, инвалидов, семей с детьми.

По ключевым показателям, которые оцениваются ООН и другими международными организациями, включая индекс человеческого развития, Беларусь занимает достойные позиции. Когда нам говорят об ограничении свобод, стоит посмотреть на конкретные цифры. По ряду показателей мы находимся на весьма достойном уровне в Европе, а по некоторым – в числе лидеров.

– ЕС постоянно говорит о «ценностях», которые должны соблюдать другие страны. О каких именно ценностях идет речь?

– У нас обеспечены эти права, но мы по-другому относимся к ценностям. Мы более консервативны, и это выбор народа. Мы хотим, чтобы у нас были мужчина и женщина. Мужчины не рожают детей. Это не предмет для идеологических споров, но мы считаем, что размываются базовые вещи и внимание людей сознательно переключается на повестки, которые во многом искусственно создаются.

Мы никому не мешаем. Руководство страны неоднократно подчеркивало: в личной жизни человек свободен. Но мы против проведения операций по смене пола малолетним детям. Для белорусов это неприемлемо. При этом для Евросоюза неприемлемо, что это неприемлемо для белорусов. Здесь и возникает конфликт – нам пытаются навязать модель жизни, которую считают для нас благом. Но мы хотим сами решать, как нам жить, с кем дружить и в какие союзы вступать.

Если отказаться от попыток диктовать нам нашу судьбу, можно было бы сократить расходы на стены, минные поля, системы противодроновой защиты и направить средства на медицину, образование, культуру, восстановление обменов. Это было бы в интересах и белорусских граждан, и граждан ЕС, особенно приграничных государств.

Если говорить о возможном продлении санкционных режимов, мы можем лишь констатировать: это будет еще один год упущенных возможностей для возврата к равноправному диалогу с соседней страной. Беларусь находится под санкциями с 1996 года. Мы относимся к этому спокойно, переориентируем товарные потоки, поддерживаем экономические показатели в сотрудничестве с ключевыми партнерами – Россией, Китаем, странами глобального Юга и Востока.

Когда европейские коллеги рассуждают об «изоляции» Беларуси, достаточно посмотреть на географию контактов министра иностранных дел и главы государства. Страны, с которыми Беларусь активно взаимодействует, представляют большую часть населения планеты. Поэтому еще вопрос – кто сегодня находится в изоляции.

Мы не заинтересованы в эскалации. Но если она продолжается, белорусская сторона будет делать выводы и оставляет за собой право на ответные, в том числе асимметричные меры. Не все шаги будут публично анонсированы.

По нашему глубокому убеждению, такая линия не отвечает интересам населения самого Европейского союза. Она приведет к дальнейшему ухудшению социально-экономической ситуации, прежде всего в приграничных странах, включая ограничения на передвижение и другие меры, которые затрагивают обычных людей.

С каждым недружественным шагом Европа теряет белорусских людей, в том числе молодежь, а изолируя себя от Беларуси, она лишается поддержки той части общества, которая еще нейтрально-позитивно смотрит на отношения с ЕС. Такие шаги не способствуют развитию связей, даже если декларируется стремление к демократическим преобразованиям.

Такие меры не способствуют нормализации и развитию отношений, даже если формально заявляется, что их цель – содействие демократическим преобразованиям. На практике они производят противоположный эффект. Поэтому подобные решения вызывают лишь сожаление и разочарование.

Тем не менее Беларусь намерена и далее терпеливо и последовательно доводить до европейских партнеров позицию о контрпродуктивности санкционного давления, а также о своих миролюбивых устремлениях и готовности к восстановлению подлинно инклюзивной системы неделимой безопасности, учитывающей интересы всех государств региона. Внешняя политика страны остается основанной на интересах белорусского народа.

При этом Беларусь не закрывает двери перед Европейским союзом. Мы заинтересованы в сильном и процветающем ЕС – это наш сосед. Это данность, с которой нам надо дальше работать. Мы заинтересованы в выстраивании нормальных добрососедских отношений с Европейским союзом. Мы слышим мнения тех представителей и политико-формирующих кругов, которые выступают за возобновление диалога с Минском. Мы приветствуем такие заявления и рассчитываем, что здравый смысл возобладает.

Белорусская дипломатическая миссия в Брюсселе продолжает работу, несмотря на оптимизацию присутствия. Мы сохраняем диалог и стремимся создать предпосылки для восстановления конструктивных отношений, поскольку это отвечает интересам как белорусского, так и европейского общества.

Мы будем и дальше развивать отношения там, где нас ждут, где нам не навязывают чуждые нарративы, а где с нами просто взаимодействуют на взаимоуважительной основе. А это большая часть мирового населения. Но и здесь мы работаем над тем, чтобы сформировались основы для возобновления диалога, потому что это в интересах и европейцев, и белорусов.