Посол Софинский: Латинская Америка вошла в период жесткого давления

– Как вы адаптировались к жизни в Мексике, которая представляет собой большой контраст с Россией? Что в мексиканской повседневности стало для вас неожиданным открытием?

– Скажу откровенно, адаптация не заняла у меня много времени. Мексика – далеко не первая страна Латинской Америки, где мне довелось работать. До этого был Уругвай. Еще раньше – Перу. И даже пятилетний период работы в Техасе (США), где я был генконсулом и где тоже очень много мексиканского, только с другой стороны границы. К чему действительно пришлось привыкать, так это к высоте, на которой расположена столица. Но это тоже оказалось преодолимым, потому контраст с Россией оказался сугубо фантомным ощущением.

А что касается неожиданных открытий, то их, естественно, много, как и во всякой стране. Тем более, с таким уникальным цивилизационным наследием, какой присущ Мексике. Страну можно изучать вечно. И чем больше погружаешься в ее историю и культуру, тем с большим количеством сталкиваешься открытий. Остается только восхищаться, что эта уникальность и есть для Мексики то, что именуется повседневностью.

– Были в вашей карьере случаи, когда приходилось лично помогать россиянам за пределами стандартных дипломатических задач? Случались ли опасные ситуации, и готовят ли к такому в МИД?

– В принципе работа любого российского диппредставительства связана с оказанием помощи соотечественникам. Это одно из ключевых направлений приложений наших усилий, повседневная работа, где всегда соседствуют штатное и нестандартное, требующее той или иной формы участия руководства.

Если говорить о каких-то наиболее ярких страницах своей в этом плане биографии, то прежде всего вспоминаются времена упомянутой мной работы в качестве генконсула в Хьюстоне, а именно климатическая специфика нашего консульского округа, которая, в частности, проявлялась в том, что практически ни один год нашего там пребывания не обходился без ураганов той или иной силы разрушения. Особенно отличительным в этом смысле оказался ураган «Катрина», обрушившийся на Новый Орлеан (штат Луизиана) в августе 2005 года. Он унес около двух тысяч человеческих жизней, разрушил 300 тысяч домов, инфраструктурных объектов, систем жизнеобеспечения, повлек за собой драматические для региона экологические последствия.

Так вот в зоне бедствия остались примерно 300 российских граждан, многие из которых в силу понятных чрезвычайных стихийных обстоятельств оказались без средств существования, элементарных предметов обихода и даже с утраченными документам. Американские административные службы работали в экстремальном режиме, но на все не хватало рук. Так вот нам, консульским работникам пришлось в самом прямом смысле работать спасателями. Мы непосредственно занимались поиском людей, вывозом из мест затопления, размещением, изысканием возможностей материальной поддержки, эвакуацией на родину. Спасли всех, никого не оставили в беде и, помнится, получили немало на этот счет теплых отзывов.

Учат ли этому? В каком-то смысле да, в том числе через постижение наработанного опыта коллег. Но это в плане обретения базовых знаний об алгоритмах действий. Специфику приходится постигать самому непосредственно в «полевых условиях», опираясь зачастую уже только на свои собственные силы и возможности.

– Есть у дипломата жизнь вне офиса? Например, в Мексике, есть ли у вас любимые места, традиции или маленькие ритуалы, которые помогают сохранять баланс между работой и личной жизнью?

– Это все очень индивидуально. Дипломаты – такие же люди, как и все, со своими личностными ко всему подходами, в том числе и к организации своего функционального пространства. Моя специфика, наверное, в том, что я не делю жизнь на производственную и частную. Для меня эти вещи органически взаимосвязаны, без каких-либо противопоставлений. На этом базируются привычки, традиции и ритуалы. Ну, а добавляем мы к этому занятия в спортклубе и туризм. Мексика, как я уже сказал, в этом плане предоставляет уникальные возможности со своей необъятной культурой, историей, археологией, цивилизационными богатствами. Мы стараемся много ездить по стране, смотреть все, что можно увидеть. В этом находим все необходимые балансы для отдыха и пополнения сил.

– Какую динамику показали отношения России и Мексики в 2025 году в торговле и других видах связей?

– На протяжении многих лет Мексика удерживает за собой второе место по объему товарооборота и инвестиций в наших отношениях со странами Латинской Америки. Мы сотрудничаем в области энергетики, поставок зерна и удобрений, машиностроения, фармакологии. Хорошие перспективы имеются в сфере высоких технологий и искусственного интеллекта. Осуществляются контакты в сфере университетских обменов, культурных проектов. Конечно, мы не скрываем, что объемы сотрудничества могли бы быть большими. К сожалению, сказываются введенные против нас западными странами санкционные ограничения. Несколько в «подмороженном» состоянии вследствие этого пребывают некоторые имеющиеся у нас с мексиканцами механизмы регулирования взаимодействия. Но мы настроены оптимистично, так как в полной мере сохранен наработанный потенциал, который при благоприятных обстоятельствах всегда может быть реактивирован. Российская сторона отдает в этом должное мексиканским партнерам, которые не присоединились ни к каким введенным против России санкциям и в целом занимают по важнейшим проблемам международных отношений взвешенные и близкие нам внешнеполитические позиции. Так что все в наших руках. Принципиальная установка России в том, что мы открыты к тому уровню сотрудничества с Мексикой, к которому окажется готова мексиканская сторона.

– Правительство Мексики решило с начала года повысить пошлины на импорт товаров из РФ, Китая и других стран с 20% до 50% на тысячи товаров в различных секторах. Насколько сильно эти меры Мексики скажутся на нашем товарообороте? Какие позиции российского экспорта будут затронуты и будут ли ответные действия?

– Заявленные мексиканцами тарифные нововведения относятся к странам, с которыми у Мексики нет соглашений о свободной торговле. К сожалению, это касается и России. Однако структура торговли между нашими странами такова, что подавляющая часть товарных позиций под эти меры не подпадает. Вне рестрикций остается примерно 95% российского экспорта. Затрагиваются некоторые маргинальные металлургические и парфюмерные товарные группы. Но это по предварительным подсчетам. Ситуация сейчас детально анализируется нашими экономическими ведомствами. Если выявятся более далеко идущие негативные последствия, не исключаю, что встречные корректировки могут быть произведены и в нашей торговой политике. Давайте дождемся результатов.

– Видит ли РФ попытки Вашингтона ограничить сотрудничество Мексики с неудобными США партнерами? Можно ли сказать шире, что Латинская Америка снова входит в период жесткого внешнего давления?

– Да в общем-то не только входит, а уже вошла. В этом во многом суть недавно принятой США новой стратегии национальной безопасности, неслучайно получившей название обновленной «доктрины Монро», широко известной своей экспансионистской направленностью по отношению к латиноамериканскому региону как эксклюзивной зоне влияния США, именуемой их «задним двором». Примеры военно-силового вторжения Вашингтона в Венесуэлу и нынешней безудержной кампании экономического удушения Кубы говорят сами за себя. Волей-неволей объектами такого давления оказываются все страны региона. К сожалению, и Мексика, несмотря на стремление правительства оградить свой суверенитет, не может не оказаться подверженной такому воздействию. Вспомните слова президента Мексики Порфирио Диаса более, чем столетней давности: «Бедная Мексика! Так далеко от Бога и так близко к США!» Думается, эта цитата весьма актуальна и сегодня.

– Насколько опасно для Мексики и стран региона то, что США действуют в силовом поле без международного мандата, апеллируя к национальной безопасности? Можно считать операцию против Венесуэлы прецедентом для нефтедобывающих стран Америки? Может Мексика, как близкий сосед и партнер, стать фактором сдерживания США от эскалации в Латинской Америке?

– Оценки действиям США в отношении Венесуэлы неоднократно давались МИД России и российским руководством. Они осуждены как агрессия, создающая прецедент с угрозой всей системе правового регулирования международными связями в глобальном измерении. И речь здесь не только о нефтедобыче, а о любых сюжетах, которые могут трактоваться США как затрагивающие интересы их национальной безопасности. Ситуация вокруг Панамского канала, Гренландии или Ирана – явственные тому подтверждения.

Что касается Мексики, то бесспорно, что проводимая правительством Клаудии Шейнбаум внешняя политика служит оздоровляющим и стабилизирующим фактором в Латамерике в складывающихся условиях. Принципиальные внешнеполитические установки и сформировавшиеся исторические традиции страны – опорные элементы региональной идентичности, удерживающие консолидирующие элементы латиноамериканского геополитического ландшафта в рамках когда-то весьма популярной концепции «единства в многообразии». Остается только отдать должное решительности мексиканского руководства в отстаивании своих позиций и надеяться на сохранение столь завидной стойкости.