Западные компании, ушедшие с российского рынка, могут при желании вернуться, но преимущество останется у российского бизнеса, заявил директор департамента экономического сотрудничества министерства иностранных дел Российской Федерации Дмитрий Биричевский. В интервью специальному корреспонденту агентства Александре Дибижевой по случаю Дня дипломата он рассказал об интересе США к сотрудничеству с Россией, а также о приоритетах Москвы в экономической дипломатии.
– Хотела уточнить по поводу экономической дипломатии, которой вы занимаетесь. У многих читателей может возникнуть вопрос, что это за направление, могли бы вы нам рассказать?
– Это, наверное, – основа вообще всего, что происходит в межгосударственных отношениях. Не зря мы говорим о том, и это, кстати, прописано в концепции внешней политики, и министр об этом часто говорит, что задача дипломатической службы – создавать благоприятные внешние условия для устойчивого поступательного внутреннего развития нашей страны. Для устойчивого, уверенного развития, конечно, должна быть обеспечена безопасность. Это политический трек. И обеспечено стабильное развитие экономики. МИД готовит материалы, тезисы, справки для руководства страны, для президента, в том числе, председателя правительства.
Если вы посмотрите открытую часть переговоров нашего президента со всеми зарубежными лидерами, когда идут визиты либо к нам в Москву, либо наш президент ездит в зарубежные поездки, то первое, о чем говорит президент, – это товарооборот. Это показатель того, насколько у нас интенсивны и разветвлены именно экономические связи. Это та база, в которую встраивается вообще весь комплекс связей. Это ключевой в моем понимании аспект двусторонних отношений, и это создает по-хорошему взаимозависимость двух стран. То есть, если возникает какой-то раздражитель, то все-таки стараются его сгладить, потому что есть что терять. Потому что выгодно торговать, вкладываться, получать или отдавать, продавать технологии.
Сейчас экономическая дипломатия трансформируется. Мы всегда говорили, что экономика – это база. А потом случился февраль 2022 года, когда наши западные коллеги поставили свои политические амбиции выше интересов собственных стран и народов в экономической сфере. И сейчас, с приходом, в том числе, администрации президента США Дональда Трампа, экономика зачастую используется как оружие.
Но тем не менее, вот пришел Трамп и начал применять методы из своей деловой практики в межгосударственных отношениях. Например, ситуация с Индией: мы вам сейчас снизим американские пошлины для индийских товаров, но вы не смейте покупать нефть у России. Многое завязано на том, чтобы угрожать какими-то экономическими инструментами, рычагами и говорить, что мы это можем убрать, если вы не будете контактировать с Россией. Это то, чего мы не делаем в своей дипломатии. Мы не говорим, что раз мы с вами сотрудничаем, то вы не смеете сотрудничать с США, с Европой. Это же нормально, у каждой страны должно быть право выбора, с кем сотрудничать. Поэтому вот в этом, я считаю, и важность осмысления того, что происходит, и определения того, что важно для российских интересов. В этом, наверное, основа экономической дипломатии.
– Какое значение придается вопросам экономического сотрудничества в работе российских загранпредставительств?
– Наши послы очень активно беседуют и с руководителями государства, руководством МИД и соответствующих ведомств. У нас есть торговые представительства, в некоторых странах у нас есть представительства госкорпорации «Росатом», в последние годы существует практика направления сельскохозяйственных атташе. Прорабатывается вопрос о направлении в те страны, где это востребовано, энергетических атташе. Цифровые атташе в некоторых торгпредствах работают. Торгпредство и посольство – это в принципе единый комплекс, все мы работаем в интересах страны. Но торговое представительство вместе с экономической группой посольства – они в большей степени уделяют внимание анализу экономического положения в стране, экономическим связям этой страны с другими соседями, с крупными державами, участию в международных экономических финансовых организациях и двусторонним контактам тоже.
Готовятся справочные материалы, аналитические соображения к тому, как продвигать наши интересы в том или ином направлении. Экономика, конечно, занимает большую часть. Судя по тому объему оперативных информационных материалов, которые поступают из посольств, этому уделяется колоссальное внимание. Тот объем информации, который к нам сюда приходит из наших точек, из-за рубежа, его очень трудно даже просто прочитать. А нужно его осмыслить, нужно проинформировать профильные ведомства. Экономическая дипломатия – это и про энергетику, и транспорт, логистические связи, это уже и искусственный интеллект, это цифровые решения. Тут все меняется, нужно быстро адаптироваться и формулировать наши интересы в этих новых сферах, столбить рынки, предлагать наши технологии. Мы не можем позволить себе отставать за теми тенденциями, которые происходят.
– Как сообщил замглавы администрации президента России Максим Орешкин по итогам саммита «Группы двадцати» в ЮАР, ряд стран с недружественными правительствами предложили восстановить экономические связи с Россией. О каких государствах идет речь? Готова ли Москва рассмотреть подобные предложения? Если да, то на каких условиях?
– Не зря же Максим Станиславович не стал называть эти страны. Я думаю, что это правильно в нынешних условиях. Давление, которое идет от европейской бюрократии, от Брюсселя, сейчас очень сильно. На европейском континенте есть страны, которые не хотят разрывать связи с Россией и думают о своих интересах, об интересах своих народов. Мы знаем, что настрой на возвращение на российский рынок у западного европейского бизнеса есть.
– Если будет какое-то такое предложение сделано о восстановлении отношений, Москва их будет рассматривать?
– Доверие очень сильно подорвано за последние четыре года. Если мы вспомним, как истерично разрывались межгосударственные связи в феврале-марте 2022 года, то, конечно, business as usual не будет. И не будет не с их стороны, а с нашей стороны. Потому что десятилетиями нарабатывались связи, контракты, и все это в корзину. Оказалось, что это ничего не значит, что есть политическое решение, которое перекрывает все остальное. Как можно в долгую серьезно с кем-то взаимодействовать, если это ненадежно, если это подвержено политической конъюнктуре? Если есть желание сотрудничать, мы всегда за. У нас нет таких условий. Надо смотреть, выгодно ли это нам, нужно ли нам такое сотрудничество. Если нужно, почему нет. Мы ни перед кем двери не закрываем.
– Какие основные тенденции вы видите сегодня в том, что касается присутствия европейских компаний на российском рынке? Можно ли говорить о том, что из-за начавшегося диалога на политическом уровне между Россией и США у американских компаний больше шансов вернуться на российский рынок, чем у европейских?
– Я бы не стал так ставить вопрос. Главное сейчас понять, вспомнить, как кто уходил. Потому что, во-первых, очень многие остались. Очень многие европейские компании продолжают работать в России, получают хорошую прибыль от этого. Эти компании, конечно, они в этом плане заслуживают уважения, что они вопреки рекомендациям или даже требованиям своих властей продолжают здесь работать и наращивают порой даже свои мощности, производство, инвестиции новые вкладывают. Были и те, кто не хотел уходить, но были вынуждены это сделать под давлением. Но сделали это все цивилизованно, выплатили работникам деньги, предложили выкупить их производство. В любом случае это было по-человечески, цивилизованно.
А были те, которые сказали, что нет, мы с русскими больше не работаем, мы уходим и разрываем все связи. Надо смотреть каждый случай в отдельности. У нас приоритет – это российские компании. То есть, если наши компании заняли эту нишу, работают и приносят пользу нашей экономике, нашим потребителям, то те, кто уже ушли с этого рынка, могут уже так просто не вернуться. Неважно, из США они или из Европы.
– То есть нет какой-то привязки к тому, откуда именно эти компании?
– Нет. Мы судим по делам, как говорит министр. Если вы вели себя прилично и ведете прилично, мы будем с вами работать и обсуждать. А те, кто здесь остались, мы будем относиться к ним как к важным инвесторам. У нас нет недружественных компаний. Те, кто здесь работают, мы их рассматриваем так же, как и всех других инвесторов, которые из дружественных стран, российских инвесторов. Все в диалоге с нами, под нашей защитой. Наша задача – создавать, продвигать благоприятный инвестиционный климат в стране.
– Но ведь Россия не закроет рынок для тех, кто захочет вернуться?
– Те, кто открыт, кто настроен, пожалуйста. Но опять-таки очень важно, чтобы это было не так, как было несколько десятилетий назад, чтобы все в рот смотрели, вот лишь бы пришел европейский инвестор, привез с собой какие-то мощности, технологии. Мы научились сами развиваться, нам важно диверсифицировать, чтобы у нас были китайцы, индийцы, индонезийцы, вьетнамцы, те, кому мы можем доверять, кто нас не кинет, если будет какая-то политическая ситуация возникать. Мы должны быть уверены, что эти люди, эти компании останутся здесь, не нанесут нам экономического ущерба, как инструмент политического давления.
Если компания вела себя, условно говоря, неприлично, придет и скажет, что хочет вернуться в ту нишу, где она была до 2022 года, то у нее это не получится. Мы скажем, что здесь все занято, если вы хотите работать на нашем рынке, давайте посмотрим, как это возможно. Где ваша ниша, что вы можете нам нового предложить? И условия для тех, кто плохо уходил, конечно, будут другие. Мы же помним, как Mc’Donalds приходил в Россию, за один рубль или доллар получали помещение в центре Москвы, возможность работать. Вот не так уже будет все.
– То есть Россия никому не будет мешать вернуться, но и преференций никому давать не будет.
– Да, преференции будут нашим российским компаниям и тем, кто нас поддерживал и поддерживают, предлагает свои услуги, из дружественных стран, конечно.
– Мы увидим возвращение крупных западных компаний на российский рынок в этом году?
– Здесь, наверное, гадать не стоит. Но мы видим, что американцы понимают привлекательность российского рынка. И то, что есть трек переговоров (спецпредставителя президента РФ по инвестиционному сотрудничеству – ред.) Кирилла Дмитриева с американским в том числе бизнесом, это говорит о многом. О том, что они понимают ценность такого взаимодействия. Сейчас они говорят нам, что пока не будет урегулирования, мы не можем восстановить полноценно, но готовиться к этому надо. Но, к сожалению, те вещи, о которых я говорил про США, те угрозы третьим странам в виде пошлин, еще чего-то, лишь бы они не сотрудничали с Россией, это уводит весь этот дискурс в какую-то другую сторону. Есть сомнения в искренности подходов многих наших западных, в том числе американских, коллег.
Какие-то блоки формируются: с этими да, с этими нет, это уже негодные методы. Они не принесут пользы многостороннему сотрудничеству на благо всего человечества. Эта фрагментация связей, отход от соблюдения правил, появляются свои новые правила, которые диктует тот же Вашингтон – это не способствует доверию и стабильности и рушит во многом то, что нарабатывалось десятилетиями.
Это реальность, и мы должны ее учитывать в нашем стратегическом планировании, в том числе в экономической сфере, потому что здесь очень важно не отстать, быть все время в курсе всех событий и принимать меры, чтобы не пострадали российские интересы.
– Расскажите, пожалуйста, что для вас значит День дипломата? В свое время вы трудились в нашем посольстве в Японии. Как там отмечался этот день?
– Я начинал свою дипломатическую карьеру в посольстве РФ в Таиланде, тогда как раз ввели этот праздник, это было очень знаменательное событие. Было празднование 200-летия МИД России, и всем высылали памятные медали по случаю такого юбилея. Это было очень приятно, очень значимо. То, что наконец учредили профессиональный праздник – это тоже своего рода признание со стороны не только государства, но и общества, востребованности нашей профессии наряду с такими значимыми профессиями, как врач, нефтяник, угольщик. То есть во всех сферах есть профессиональные праздники. И то, что теперь он тоже есть, это вызывает чувство гордости за профессию, за то, что мы представляем на международных площадках свою страну.
Большую часть времени своей работы за границей я провел в Японии, и там мне довелось поработать под руководством легендарных послов. Сначала это был Александр Прохорович Лосюков, который был до этого заместителем министра иностранных дел. К сожалению, он уже ушел от нас. Михаил Михайлович Белый, он был послом в Сингапуре, в Индонезии, потом в Японии. Евгений Владимирович Афанасьев, который был послом в Корее, в Таиланде и в Японии, заслуженный работник министерства иностранных дел. Самые последние годы послом был Михаил Юрьевич Галузин, один из заместителей министра. Очень мощный японист, знающий эксперт.
Что для нас этот праздник? Во-первых, это привет с Родины каждый раз. Нам приходит каждый год поздравление от имени министра иностранных дел, руководителей ведомств. Президент поздравляет каждый год дипломатическую службу, коллектив МИД. Молодым дипломатам поручают очень часто рассказать о каких-то наших легендарных представителях профессии, министрах иностранных дел, проводить работу в школе при посольстве.
Здесь, конечно, в департаменте, провели небольшую летучку и поздравили друг друга, потом – торжественная церемония в главном здании министерства. Сергей Викторович нас всех поздравил. Конечно, сейчас не до праздников, идет специальная военная операция, поэтому широкое празднество было бы неуместно. Но, тем не менее, жизнь продолжается, и надо обозначить, что сегодня такой знаменательный день в нашей профессии.
Министр зачитывал и поздравления президента, и председателя правительства, выдержки из поздравлений других наших высоких руководителей страны. Очень часто приходят бывшие министры иностранных дел, Игорь Сергеевич Иванов, например. Кто-то из наших послов, ветеранов, те, кто завершили свою карьеру именно в МИД. Молодежь выступает, ветераны выступают. Потом уже свободное общение между всеми, кто участвовал в этом собрании.
Источник: РИА