США свернули глобализацию, какой мы ее знали последние сорок лет. Она оказала разрушительное воздействие на саму Америку, ее экономику и общество. Мир фрагментируется и сворачивается вместе с производственными цепочками в макрорегионы. Возрастает значение внутреннего производства и спроса.
Западные элиты обнажили тоталитарное дно либерализма. Особенно при администрации Байдена в Соединенных Штатах. Заодно разрушалась исторически сложившаяся идентичность американцев. Страна, как и многие другие, превращалась в расходный материал либерально-глобалистских элит, которые стали космополитичными. Именно проблематика идентичности оказалась ключевым пунктом гражданского противостояния в Америке и привела к консервативной революции Дональда Трампа.
Естественно, что Трамп стал основным ньюсмейкером в мире. Он жестко действует внутри страны и вовне. От того, сможет ли он добиться своего на обоих направлениях, будет многое зависеть в мире и самой Америке. У него ограниченный временной ресурс ввиду промежуточных выборов в конгресс в начале ноября этого года. Поэтому нельзя исключать какого-то ускорения или варианта президентского правления, которое в принципе заложено в американской системе. Практически к этому ведут все его шаги, включая тарифы, похищение Мадуро и объявление ЧП в связи с надуманной «кубинской угрозой». Он форсирует развитие событий, и к этому надо быть готовыми.
Можно говорить о роли личности в истории, культе личности и тому подобном. Трамп сам создал свой культ. Он — неординарная личность, знает, чего хочет, действует сообразно своему деловому опыту и интуиции. Завышает ставки и готов на время отступить, но от заявленных целей не отказывается, будь то Гренландия, сдерживание Китая или борьба с нелегальной иммиграцией.
Трамп выводит Америку из узких рамок послевоенного миропорядка. Международное право — не его стихия. У США давняя суверентистская традиция: ничего наднационального они не терпят. В этом проблема с ООН, Евросоюзом или даже с НАТО. Отсюда — Совет мира. Хотим мы того или нет, Трамп задает тон в мировых делах и пока многим странам приходится играть по его правилам, что сопряжено как с рисками, так и возможностями.
Трамп уводит страну в великодержавность, используя еще подвластные ему инструменты, включая силовые и санкционные, а также доступ к американскому рынку. В его понимании суверенитет должен быть доказан. Отсюда тезис о «мире через силу». В принципе, он готов признать суверенитет России и Китая на этих условиях. Поэтому нет иного пути, как это ему демонстрировать на путях не только базовой ресурсной самодостаточности, но и технологического суверенитета. Все, что раньше — в традиционной системе координат — называлось «мягкой силой», выброшено за ненадобностью. Только жесткая сила принуждения во всех ее формах сохраняет свое значение.
Китай это понял, используя свой рычаг. Наш же ответ — устойчивость к санкционному давлению, способность и политическая воля добиваться своего силой (как на Украине) и на путях многостороннего сотрудничества, будь то БРИКС или ШОС. Все объединения для Трампа — анафема, он хочет с каждой страной иметь дело напрямую. Запад как политическое сообщество разрушается транзакционной логикой Трампа. Ультралиберализм европейских элит враждебен его консервативному мироощущению.
Национальная территория, а с ней и ресурсы вновь имеют значение. Для Трампа важен прямой контроль, включая территориально-политическое расширение Америки до размеров всей Северной Америки, а лучше — Западного полушария. Больше ни во что он не верит. Собственно, приходится сознавать, что никто никаких гарантий нам дать не может, в том числе в рамках урегулирования на Украине. Как бы это ни противоречило нашему мироощущению и привычному правосознанию. Отсюда прямое следствие для дипломатии, где сфера возможного резко сокращается: она должна быть поддержана силой.
Энергия — валюта будущего, что связано с новой технологической реальностью. Это искусственный интеллект, экономика больших данных и платформизация глобальной экономики. Все это исключительно энергозатратно и требует устойчивого электроснабжения. Трамп это понимает и готов быть поставщиком энергоресурсов для всех, включая Китай и Россию. Развитие событий вокруг Венесуэлы и Ирана — именно об этом. Еще в свое первое президентство он выдвинул лозунг превращения США в глобальную энергетическую державу, что тогда звучало странно — как возвращение в начало XX века. Энергоресурсы выходят на роль главного стратегического рычага Вашингтона. На Соединенные Штаты уже приходится 25 процентов мирового газового рынка. Собственная добыча там на пике, значит, нужны ресурсы других стран или вариант сделать их недоступными для глобальных конкурентов, а это — Россия и Китай. Тут заблуждаться нельзя. Наша задача — отстаивать ценности партнерства, в том числе трансконтинентального, диверсификации и многовекторности, сетевого сотрудничества, противостоящих жесткости американской вертикали.
Трамп понимает, что в прежней системе координат Америке не решить своих накопленных проблем, включая госдолг. Она разрушается попытками использовать торгово-экономическую взаимозависимость и доллар как оружие. Вариант — проскочить на волне глобальной трансформации, в том числе цифровой, которая «все спишет». То есть заставить всех начать с нуля, подавить волю к сопротивлению. И при этом остаться в выигрыше и при физических ресурсах. Не хаос, а огораживание своего и целенаправленное разрушение всего у конкурентов.
Что будет с Америкой — не вопрос сегодняшнего дня. Ясно, что возврат к политике Демпартии гарантированно будет хоронить страну и вызовет новую реакцию посерьезнее Трампа. Трампизм имеет будущее, но требует радикальных мер, для которых страна должна созреть. Понятно, кто будет ставить пределы возможного для Трампа внутри страны. Вовне — это все остальные, включая союзников.
Источник: РИА