Любые прогнозы и предсказания — самонадеянное и неблагодарное занятие. В мировых делах, где переплетается множество известных переменных и неизвестных вводных, сложность предсказания повышенная, если не запредельная, — что не означает бессмысленности прогноза. Ведь есть отчетливо проявляющиеся тенденции и процессы, и в геополитике именно на них и стоит ориентироваться, пытаясь понять, описать, а порой и разгадать ход времени.
Понятно, что 2026-й в первую очередь воспринимается как продолжение 2025-го, но чем был ушедший год? Шестым подряд годом больших потрясений — если считать с начала пандемии и карантина? Или же подготовкой, предвестником совершенно нового этапа, который проявится в полную силу как раз в начавшемся году?
Пока что понятно главное: глобализация, какой мы ее знали, окончательно ушла в прошлое.
«Развод» Китая и США продолжается — и хотя в этом году Трамп и Си обменяются визитами (если, конечно, не обострится до предела тайваньский вопрос), переломить или изменить тенденцию невозможно. Вашингтон и Пекин выстраивают в боевые порядки свои силы и силы союзников — ухудшение отношений КНР с Японией будет продолжаться, а новый курс Токио сам по себе становится значимым фактором ухудшения американо-китайских отношений. Нет, обе стороны не хотят войны — но американцы постоянно провоцируют китайцев Тайванем, и в какой-то момент Пекин может истолковать очередной вашингтонский шантаж не как блеф, а как реальную угрозу эскалации (в виде признания тайваньской независимости) — и перейти к силовым действиям. Нет, этого не произойдет в наступившем году, но репетиции подобных событий вполне возможны.
И нет, решимость Си никак не связана с американской позицией по Украине. Ведь один из любимых аргументов атлантистов в пользу поддержки Украины гласит, что нельзя «отдавать ее Путину», потому что в этом случае «Си решит, что может забрать Тайвань». Есть, впрочем, и прямо противоположная концепция: мол, Китаю выгодно затягивание конфликта на Украине, потому что это «отвлекает США от Азиатско-Тихоокеанского региона и облегчает Пекину подготовку к захвату Тайваня». Обе версии не выдерживают никакой критики — потому что разыгрывающим в ситуации с Тайванем выступают Штаты, а не Китай. Пекин спокойно привел бы дело к мирному воссоединению — что категорически не устраивает Вашингтон, который в своей политике сдерживания Китая рискует (скорее даже непреднамеренно) перейти грань между войной и миром, спровоцировав китайский упреждающий удар.
Европейский театр военных и геополитических действий не имеет к этому никакого отношения, не говоря уже о том, что Европа в любом случае оказывается в положении проигравшего.
Если в этом году конфликт за Украину закончится благодаря российско-американской договоренности, Европа воспримет это как свое поражение — а уж остальной мир тем более. Если же боевые действия затянутся на весь год, то Европа будет вынуждена взять на себя еще больше расходов по поддержке Киева, причем Киева, проигрывающего все отчетливее, что сделает войну еще более непопулярной среди избирателей, которые на выборах в той же Германии (пока что земельных) и в ходе президентской кампании во Франции (где президентские выборы запланированы на весну 2027-го) будут отдавать предпочтение несистемным правым силам.
Тем самым силам, которых открыто поддерживает администрация Трампа, не скрывающая своего желания переформатировать Европу. Причем как отдельные европейские государства — где к власти должны прийти правые консерваторы-евроскептики, так и Евросоюз в целом. Точно так же трамписты нацелились и на Британию, где обе системные партии находятся в глубочайшем кризисе, из которого не смогут выбраться до выборов (вполне вероятно — внеочередных). Ни Великобритании, ни Франции, ни Германии в 2026 году не грозит смена власти, однако в первых двух странах все идет к тому, что этот год станет последним годом правления традиционных партий. Ну а в Германии процесс займет чуть больше времени, но с тем же самым результатом.
Америка Трампа меняет не только глобальное позиционирование, причем одновременно на восточном (Европа и Ближний Восток), западном (Индо-Тихоокеанский регион) и южном (Латинская Америка) направлениях. Главное, что она хочет, — это поменять себя изнутри. Летом США отметят 250-летие: и этот символический рубеж прекрасно подходит для провозглашения новых целей и принципов существования (которые при этом могут быть поданы и как возврат к старым, традиционным, забытым). Ноябрьские промежуточные выборы станут не просто спором за контроль над конгрессом и репетицией президентских выборов 2028 года, это будут последние «несудьбоносные» выборы в США. Потому что уже в 2028-м на кону — не четыре и даже не восемь лет в Белом доме, а направление движения США. Трамписты хотят не просто победить, а сделать так, чтобы в обозримом будущем демократы не имели шансов отнять у них власть. И точно такой же настрой у демократов. Так что по итогам ноябрьских выборов мы увидим, в какой форме обе стороны выходят на свою главную битву 2028 года.
На многострадальном Ближнем Востоке вынесенный вовне «американский штат» Израиль продолжит свою политику экспансии, пытаясь развить то, что ему кажется успехом в противостоянии окружающим его мусульманским странам. Но новая война с Ираном все же представляется крайне маловероятной: в одиночку Израиль не решится на удар по Ирану, а Трамп явно не собирается еще раз помогать Нетаньяху (к тому же нуждающемуся еще и в том, чтобы за счет американской поддержки выиграть парламентские выборы). Более того: давление на Нетаньяху, с тем чтобы принудить его выполнять соглашение по Газе, будет нарастать, ведь Трампу нужно продемонстрировать лидерам исламских стран прогресс в урегулировании. Поэтому в этом году в Газу будут введены миротворцы и начнется восстановление сектора — однако никакой определенности по будущему Газы и палестинского государства так и не появится.
Да и в целом большой Ближний Восток останется самым горячим и проблемным регионом мира: кровавые войны в Судане и Йемене, нестабильность и межнациональные, межрелигиозные конфликты в Сирии, деградация Ливана, туманные перспективы восстановления единства Ливии. Раненый Иран будет восстанавливать силы — и при поддержке России и Китая стремиться к продолжению процесса восстановлению отношений с саудитами и арабским миром в целом. Турция все больше превращается в главного противника Израиля — точнее, Тель-Авив пытается выстроить из Эрдогана образ нового страшного врага. В целом кровотечение и хаотизация Ближнего Востока будет усиливаться.
В вопросах войны и мира 2026-й скорее станет годом мира, чем войн: больше утихнет старых, чем начнется новых. Но означает ли это, что мир в этом году станет более спокойным, мирным? Увы, нет — все тенденции указывают на рост конфликтов, вражды, непримиримых противоречий. Новый миропорядок рождается в муках.
Источник: РИА Новости