Майнинг криптовалют уже год запрещен в некоторых регионах России, но до сих пор правовое регулирование этой отрасли не налажено, что вызывает множество проблем у энергетиков. О том, как наказывать нелегальных майнеров, обеспечить безопасность энергетических объектов и зачем корректировать Генеральную схему развития электроэнергетики, в интервью рассказал глава комитета Госдумы по энергетике, экс-министр энергетики РФ Николай Шульгинов. Беседовали Дарья Семенова и Лина Магомедова.
– Вы с коллегами-депутатами недавно внесли законопроект, который предлагает наказывать рублем за нелегальный майнинг криптовалют. Это признание остроты темы для энергетики?
– Да, конечно. В правовом отношении майнинг – относительно новое явление. При этом его стремительное развитие требует оперативного создания регулирования, и, в первую очередь, в электроэнергетике. Эта работа еще в самом начале. На сегодняшний день рынок майнинга формально разделился на легальный и нелегальный. При этом официальная статистика на этот счет отсутствует. Называются разные цифры, сколько в России зафиксировано уникальных случаев майнинга, сколько функционирует майнинговых ферм, сколько майнеров состоит в реестре ФНС, но они порой отличаются в разы.
К сожалению, на сегодня правовое регулирование майнинговой деятельности создает парадоксальную ситуацию, когда за счет низких тарифов на электроэнергию для населения граждане под видом бытовой деятельности занимаются приносящим десятки миллионов рублей майнингом, но не платят соразмерные налоги, установленные для бизнеса, и не вносят свой вклад в ВВП. Нелегальный майнинг приводит к дефициту мощности, в том числе сетевой, снижению качества электроэнергии, росту нагрузки на электросети и их износу, невозможности технологического присоединения социальных объектов и нового жилья.
Нелегальный майнинг также несет в себе негативные экономические эффекты в страновом масштабе: например, по оценкам Института Столыпина, ежегодный ущерб российской экономике из-за потерь в энергосекторе составляет более десяти миллиардов рублей, недополученные налоги – до 9,6 миллиарда рублей. Более точную цифру налоговых поступлений от майнинга в бюджет мы сможем узнать в уже марте, при сдаче деклараций на доход физических лиц и прибыль организаций. Но и эти сведения вряд ли будут репрезентативны, поскольку на практике в декларациях такая деятельность маскируется под другие услуги, что не позволит «окрасить» доход именно от майнинга, плюс не решена давнишняя проблема с ОКВЭД этому виду деятельности.
Вообще, у нас получается, что майнить криптовалюту в России можно, а национальных криптобирж для ее оборота нет: и все эти средства выводятся за пределы страны. Считаю, что, если уже легализовано одно, то нужно оперативно совершенствовать остальное, чтобы майнинг шел на пользу стране. Например, криптовалюту в определенных случаях целесообразно использовать для тех же расчетов по обязательствам, но только под контролем профильных структур, включая силовые.
– А уголовная ответственность рассматривается?
– Следующим этапом в разработке правовых средств борьбы с нелегальным майнингом, безусловно, должно стать установление уголовной ответственности за эти противоправные деяния. Но для начала необходимо наработать правоприменительную практику в отношении административной ответственности. Мне известно о существовании инициатив о введении уголовной ответственности за незаконный майнинг, мы поддержим любой подход, касающийся пресечения таких нарушений.
– Каков эффект от ограничения майнинга в ряде регионов? Планируется ли расширить запрет и на другие регионы?
– Введенный с начала 2025 года в нескольких регионах страны запрет майнинга не привел к какому-либо значимому эффекту: это позволило высвободить всего лишь около 400 МВт мощности. Поэтому к вопросу о расширении географии запрета майнинга следует подходить более тщательно, опираясь на фактические и перспективные данные о дефиците энергомощности. И дать больше возможностей по его выявлению сетевым компаниям и гарантирующим поставщикам, которые сегодня не имеют даже доступа к реестру майнеров. В феврале я планирую поехать в Хакасию и продолжить обсуждение запрета майнинга в отдельных районах региона – Абакане, Черногорске и прилегающих к ним районах.
– В каких регионах России наиболее сложная ситуация с незаконным майнингом?
– По открытым данным, в 2025 году наибольшее количество незаконных майнинговых ферм обнаружено в Иркутской области, даже несмотря на введенный там запрет. И это действительно так. Мы посещали регион в конце прошлого года, и воочию увидели так называемые «энергополя», где под видом жилищного строительства могут скрываться майнинговые установки, а также склады, где хранятся тысячи единиц конфискованного майнингового оборудования, в том числе специально построенные для этого подстанции.
– Президент поручил проработать вопрос о размещении центров обработки данных в потенциально энергопрофицитных районах России. Какой вы видите географию такого размещения?
– Реализация всех инфраструктурных проектов, включая ЦОДы, изначально должна строиться на перспективной оценке энергетического потенциала как действующих, так и планируемых к строительству объектов генерации и сетевого хозяйства. При этом надо понимать, что наличие профицита мощности не всегда означает возможность размещения ЦОД, такое решение регион должен принимать, опираясь на долгосрочные цели развития жилищного строительства, коммунальной, производственной и других социально значимых сфер. Кроме того, нужно помнить, что подключение новых потребителей, в том числе ЦОД, будет осуществляться с использованием уже построенной инфраструктуры, за строительство которой заплатили другие потребители региона в цене на мощность. И, как вариант, владельцы крупных ЦОД могут самостоятельно финансировать строительство необходимых им сетей и генерации. Сейчас же владельцы таких объектов предлагают сократить сроки технологического присоединения и предоставить возможность использовать тариф ФСК, хотя из их требований по мощности –это всего лишь 2,5 ГВт до 2030 года.
Безусловно, планы нужно наметить уже сегодня, потому что развитие дата-центров – необратимый процесс. Можно рассмотреть вариант строительства ЦОД вблизи крупных ГЭС и угольных ТЭС, там, где они могут использовать невыпускаемую мощность. Есть опыт использования для энергоснабжения ЦОД попутного нефтяного газа. Также есть предложения по развитию малых атомных станций для энергоснабжения ЦОД, использования низконапорного газа истощенных месторождений, но это в перспективе после 2030 года.
– Сроки ввода новых мощностей в энергетике часто срываются из-за задержек с поставкой оборудования. Кто должен платить за это штрафы – машиностроители или энергетики?
– Генерирующие компании из-за задержек поставок оборудования вынуждены прибегать к собственным разработкам, в том числе с участием производителей турбин из дружественных стран. Это говорит об отсутствии баланса ответственности при начислении штрафных санкций. В связи с этим, считаю справедливым установить субсидиарную ответственность энергомашиностроителей в случае назначения штрафов для генерирующих компаний за непоставку или недопоставку мощности потребителям. Поскольку в любом случае пострадавшей стороной остается потребитель, и мы не должны его оставлять один на один с проблемой. Также логично будет пересмотреть критерии локализации энергооборудования для строительства генерации в зонах локального дефицита и использование оборудования партнеров из дружественных стран.
– В прошлом году была принята Энергостратегия России до 2050 года. Ее тоже нужно ее дополнять и корректировать уже сейчас?
– Принятие новой Энергостратегии обусловлено сложившимися геополитическими условиями и необходимостью перестройки работы всего ТЭК. Вместе с тем, на сегодняшний день ее отдельные положения уже требуют уточнения и доработки. Нужно включить в нее инструменты для восстановления развития генерации и электросетевого комплекса в Донецкой, Луганской народных республиках, Запорожской и Херсонской областях. Также дополнить документ мерами по развитию централизованного теплоснабжения от когенерации.
В Энергостратегии отсутствует раздел, посвященный развитию электросетевого комплекса, тем временем, действующий документ устарел более чем на десять лет и не учитывает необходимость развития перспективных технологий, управления спросом даже задач консолидации электросетевого комплекса.
Ну, и самое главное, до сих пор отсутствует «дорожная карта» реализации Энергостратегии с поэтапной и годовой разбивкой необходимых мероприятий. Надеемся на утверждение этого документа в самое ближайшее время.
– С какими инициативами комитет по энергетике будет работать в весеннюю сессию?
– В январе планируем выйти на второе чтение и принятие закона об «основном абоненте» в газоснабжении, который позволит навести порядок с бесхозяйными объектами газоснабжения и ускорить программу социальной газификации. В текущую сессию с коллегами из комитета по экологии готовим второе чтение законопроекта о снятии запрета на проектирование прямоточных систем технического водоснабжения для ТЭС и АЭС. От правительства ждем законопроекта о финансировании сооружения водохранилищ как объектов федеральной собственности для строительства ГЭС. Этот вопрос является определяющим для реализации предусмотренных Генсхемой мероприятий по строительству ГЭС. А также законопроект о морских нефтегазовых объектах, регулирующий вопросы их строительства и эксплуатации, первичной переработке добытых полезных ископаемых и их транспортировке в экстерриториальных водах РФ и на континентальном шельфе, включая вопросы безопасности.
– Госдума в прошедшем году провела большую работу по противодействию атакам на объекты ТЭК. Будет ли развитие этого законодательства, какие меры необходимы?
– Безопасность объектов энергетики в текущих условиях – один из наиболее острых вопросов в стабильной и бесперебойной работе всего ТЭК. Государственной думой в 2024 и 2025 годах были приняты важные инициативы по охране энергообъектов. Наша задача – донастроить законодательство под новые угрозы и вызовы. Прорабатываем вопрос о предоставлении работникам охранных организаций права на использование боевого огнестрельного оружия для защиты энергообъектов от атак БПЛА, о параметрах защиты таких объектов от воздействия БПЛА в экстерриториальных водах России и на континентальном шельфе.
В фокусе нашего внимания также остается вопрос порядка возмещения ущерба третьим лицам, если они пострадали в результате надлежащего исполнения работником охраны своих обязанностей по защите энергообъекта от БПЛА.
– Каковы риски Генсхемы развития электроэнергетики до 2042 года, что нужно в ней корректировать?
– Пересматривать документ нужно уже сегодня, исходя из реальной динамики энергопотребления. По итогам 2025 года потребление электроэнергии в России снизилось на 0,8%, мощности – на два ГВт. Кроме того, некоторые мероприятия так и не были реализованы в 2024 и 2025 годах по разным причинам. И это нужно учесть. Что же касается оценки необходимого объема строительства генерации, вынужден заметить, что в электроэнергетике остро стоит вопрос качественного планирования и прогнозирования. Навыки советских институтов планирования развития энергосистемы, того же Госплана, утеряны. Чтобы правильно оценить требуемый объем мощности, нужно обладать знаниями по динамике прогнозного роста мощности, размещению резерва и так далее. Это сложная работа, точные расчеты, но действовать нужно именно так. Сегодня же основные отраслевые документы формируются на основе предложений субъектов электроэнергетики, регионов и потребителей. Однако, как определить имеющийся дефицит электрической и тепловой мощности известно немногим. В итоге мы слышим от отдельных глав регионов, что для развития их территорий нужно 2, 5, 15 ГВт, однако ответственности за реализацию заявленных планов нет. Отсюда и завышенный прогноз потребления электроэнергии, прогнозируемого дефицита, и включение в программы развития энергоемких, но не обеспеченных финансированием проектов.
Нужно обратить внимание на значительные объемы аварийных ремонтов генерирующего оборудования (сейчас они составляют от 8 до 10 ГВт в зимний период и до 14 ГВт – в летний). Поэтому надо усиливать требования к собственникам энергообъектов в части готовности к поставке мощности, принимать к ним меры госрегулирования в дополнение к рыночным механизмам. Не должно быть ситуации, когда простаивание в аварийном ремонте выгоднее нормальной работы станций.
Также не нужно забывать и о сохранении технической целостности энергосистемы и ее «донастройке» с учетом развития сетей постоянного тока, возможностях создания резервов за счет систем накопления энергии, необходимости повышения энергобезопасности ТЭК. При этом итоговые ценовые параметры должны быть оценены так, чтобы не допустить дополнительного роста финансовой нагрузки на остальных потребителей.
Одним из предложений по оптимизации затрат может стать внедрение в электросетевой комплекс принципа «бери или плати». Проведенный анализ показал, что за 2018-2024 годы более чем у сотни ТСО заявленная при технологическом присоединении мощность составляет 75 ГВт, а фактическая – 7% от этого объема. Потребители заявили, ТСО спроектировали планы по строительству сетей, а потребляемая мощность не соответствует заявленной, планируемого отпуска в сеть нет.
Отсюда и избыточное строительство, и операционные затраты на содержание инфраструктуры, независимо от фактического потребления. Надеемся, с учетом поручений президента внедрение этого принципа во все отрасли экономики, включая электроэнергетику, ускорится.
При обсуждении Генсхемы в основном возникают вопросы финансирования строительства и модернизации энергообъектов. В этой связи следует процитировать слова нашего президента, что деньги – всегда важная вещь, но не самая главная. Самое главное – это правильная организация работы, определение приоритетов и взаимодействие между различными структурами, которые должны решать общую задачу. Это в полной мере применимо к Генсхеме.
Источник: РИА